– Тише-тише, Реджина. Это может быть недоразумением. Марину я лично проверяла, – приговаривая шёпотом, Клаудия обнимает меня. Но я знаю, внутри знаю, что это всё ложь. Марина нас предала. Я ждала этого момента. Ждала, что мой сын ответит за нашу с Дериком глупость. Ответит за все наши грехи. Он же малыш… мой малыш…
Со стоном мотаю головой и вырываюсь из рук Клаудии. Появляется Эни. Она напугана. Все вокруг бегают, стараясь меня успокоить, но я кричу, чтобы мне вернули моего сына. Моего, чёрт возьми, ребёнка!
– Пошли! Давай, давай!
Поворачиваюсь на крик Калеба. Он даже не смотрит на меня, просто проносится мимо с толпой мужчин.
– Дерик, что происходит? Где Нандо? – Клаудия нервно обращается к нему. Мрачному. Убитому. Потерянному.
Наши с ним взгляды встречаются, и я вижу в его глазах невыносимые боль и горе, раскаяние и вину.
– Марина вывезла ребёнка из замка, показав сообщение от Джины, которое она якобы ей отправила…
– Я ничего не отправляла. И даже не знаю, где мой телефон! Я с тобой была! – выкрикиваю.
– Да. Ты бросила свой телефон где попало, а она только этого и ждала, видимо. Она воспользовалась тем, что нас здесь не было. Твой мобильный остался в замке, но знала об этом только она. Это не было запланировано заранее, она просто терпеливо ждала подходящего момента. Её спокойно пропустили через пост охраны, потому что номера совпадали и место, куда она его везла тоже. Ресторан Ромье, но мы уже оттуда уехали. Ей всё удалось сделать довольно легко, но мы закрыли границы. Все уже предупреждены. Это… – он проводит ладонью по волосам и опуская руку, сжимает её в кулак, – может не сработать. С того момента прошло больше трёх часов, а этого времени достаточно, чтобы покинуть Альору. Я сейчас свяжусь с Францией и обращусь с заявлением на телевидение с просьбой сообщить о местонахождении Марины за приличное вознаграждение. Я найду сына. Я его найду…
– Зачем Марине Нандо, Дерик? Она просто няня, у неё есть родители, и они честные люди, как и она сама. Почему она так поступила? Я проверяла её. Я всё проверила прежде, чем допустить её к внуку, – причитая, перебивает Клаудия.
– У меня нет ответов на твои вопросы, тётя. Не сейчас, – Дерик, отмахиваясь от неё, указывает Эни следовать за ним.
Мне кажется, что в этот момент, когда я вижу удаляющуюся спину Дерика, весь мир останавливается. Словно я на секунду теряю память, и мне сообщают, что пока я развлекалась, моего сына забрали без спроса, украв прямо из-под носа. Чувство вины, такое огромное и ядовитое, охватывает со всех сторон, как будто хочет вытеснить из моего тела всю душу, выбросить её, растоптать и оставить меня продолжать наблюдать за своей ошибкой.
– Реджина, милая, пошли. Давай пошли. Сейчас поднимемся в спальню и будем ждать новостей. Дерик найдёт нашего мальчика. Он не даст его в обиду. – Клаудия обнимает меня за плечи и ведёт за собой.
Смотрю перед собой пустым взглядом и даже не могу вспомнить, целовала ли я Нандо перед тем, как оставить его. В голове пусто. Слишком тихо и слишком больно, чтобы что-то чувствовать сейчас. Только вина остаётся. С каждым вздохом она становится огромной, необъятной и убийственной.
– Нет… я поеду… – мямлю, сбрасывая с себя руки Клаудии.
– Реджина…
– Я найду его. Марина не могла нас предать. Она просто пошла с ним прогуляться и на всякий случай взяла одежду, правда? Они на набережной. Они там. Я поеду. Я привезу Нандо. Сыну нравится море, и он рядом с ним хорошо засыпает. Я… должна что-то сделать… я…
– Реджина, прекрати, – она крепко хватает меня за плечи и встряхивает. – Нет, не смей сейчас поддаваться панике и боли. Не позволяй этим эмоциям делать из тебя марионетку. Всегда была такая опасность. Мы знали о ней, но никогда вслух не говорили. Ты никуда не пойдёшь. Ты останешься здесь. Когда внука привезут, он будет нуждаться в тебе. Ты слышишь меня?
Мои губы трясутся от понимания её слов. Нет никаких оправданий для меня. Нет причин, чтобы даже это делать. Нет желания позволять кому-то убеждать меня, что всё будет хорошо. Ни черта не будет! Уже всё дерьмово! Моего сына украли! Его похитили, и, может быть, он уже мёртв… мёртв…
Крик, вырвавшийся от этих мыслей из моего горла, одиноко разносится по погружённому в темноту холлу. Ноги подкашиваются. Я бы с радостью вытерпела ещё сотню пуль в своём теле, но не это. Неизвестность. Страх. Ужас. Потеря ребёнка… моего ребёнка, которому я была ужасной матерью. Я променяла сына на удовольствие с мужчиной, не сумевшим защитить его. Я продала себя похоти.
– Тише, дорогая моя, тише. Я знаю, как это больно. Знаю, но мы справимся. Мы выдержим всё и вернём Нандо домой. Вернём его, Реджина. – Клаудия сидит рядом со мной на полу, а я не могу унять рыданий. Они вырываются из меня болезненным сгустком горечи и раскаяния. И так по кругу.