Его слова жалят меня. Каждую клетку моего сердца и крови.
– Ты… ты отрёкся от сына? – шокировано шепчу.
– Да. Именно так. Не этого ли ты хотела, Джина? Ты сотню раз мне говорила, что не хочешь, чтобы Нандо был принцем, и я сделал за него выбор. Да, я именно так и поступил. Теперь ты недовольна этим?! – повышает он голос, а я от боли прикрываю на несколько секунд глаза и глубоко вздыхаю. Ладони от эмоций, вновь разрывающих моё тело и огненным шаром, прокатывающимся по нему, сжимаются в кулаки. Хочется драться с ним. Хочется снова врезать за эти слова.
– Мы это не обсуждали конкретно. Всегда говорили вскользь, но никогда ты не просил меня обсудить это с тобой серьёзно. Я не просила тебя отрекаться от сына, делать из него какую-то нагулянную мной шваль, а меня – проституткой. И не нужно меня обвинять в том, что это мои желания. Ты ни черта о них не знал и не знаешь. Ты никогда ими не интересовался и делал всё, чтобы тебе было комфортно. Ты отрёкся от сына, словно он игрушка, которую можно просто выбросить и забыть. Знаешь, почему я не могла тебе верить полноценно? Именно из-за этого. Я каждую минуту боялась, что ты скоро наиграешься, Дерик. И вместо того, чтобы обсудить это со мной, продумав стратегию, или даже просто дать нам уехать, ты сам отказался от сына. Выходит, тебе власть намного важнее его. Что ж, теперь всё понятно, почему они так взъелись на тебя и решили использовать моего сына. Ты дал им повод, Дерик. Твоя ложь никогда до добра не доводила, но страдают почему-то всегда другие. Обычно это я или мой сын. Теперь оба. У меня осталась лишь просьба, верни мне сына, и ты избавишься от проблем, будешь жить в своей прекрасной Альоре один, как и хотел. Придурок. Эгоистичная скотина ты, Дерик. Я даже уже не ненавижу тебя. Я просто испытываю отвращение к самой себе за то, что пыталась верить тебе. На этом я говорю тебе прощай, дальше буду общаться с тобой только в официальном контексте. Ничего личного между нами больше нет.
Отрезаю. Отбрасываю от себя ту любовь, которая всё ещё внутри меня. Я прячу её очень глубоко, потому что этот человек её просто недостоин. Он и сына моего недостоин. Не так поступают отцы. Не так они показывают свою любовь. Не так. Дерик сделал то, чего я безумно боялась. Он стал напоминанием о том, что когда-то выкинул мой собственный отец, и во что затем превратилась моя мать. Она мертва, но я должна жить, ради сына. Не буду убиваться из-за мужчины, который нас предал. Если он так поступил, значит, просто не заслужил ничего хорошего. На этом всё.
Хлопаю дверью в ванную и прижимаюсь к ней спиной. Вряд ли мы сможем вернуть хоть что-то из былого. Нет. Теперь я буду только надеяться на бумеранг добра, который должен ко мне вернуться вместе с живым сыном. Но я никогда не была хорошей девочкой. Я была гадкой стервой, и вот поэтому мне снова страшно. Безумно. А ещё пусто внутри. Опять. Дерик причинил мне достаточно боли. Он с удовольствием прошёлся по моему сердцу и растоптал его. Добил меня признанием в том, что соврал всем и публично отказался от ребёнка. Можно было найти другие пути решения этой проблемы. Я всегда говорила, что открыта для него и готова поддержать, не дать упасть и оступиться. Я стояла за его спиной, чтобы делать именно так, но он даже не обернулся, чтобы это проверить. Он просто поступил так, как привык. Он одинок. И будет одинок всю свою жизнь, не пожелав впустить в своё одиночество никого. Мне не жаль. Не жаль, что Дерик показал мне, насколько паршива на самом деле жизнь, и какие сюрпризы она может преподнести. Я теряю людей и их доверие слишком часто, чтобы не начать думать, что и я одиночка, которая не хочет быть с кем-то. Одиночество затягивает в свои сети. Оно дурманит голову. Ты вроде бы и хочешь приоткрыть дверь, но вот впустить людей не решаешься. Слишком много страха и боли. Слишком много недоверия и предательства. Каждый здесь враг. Каждый может воткнуть нож в спину, а я так устала от этого.
Глава 43
– Я соврала ему, – нарушаю тишину своим мрачным голосом.
Инга и Мег переглядываются и пододвигают мне бокал с вином. Кривлюсь и мотаю головой.
– Меня и так тошнит от этой жизни, не надо делать её ещё гаже алкоголем, – говорю и бросаю взгляд на бокал. Сестра пожимает плечами и забирает его.
– Редж, в чём ты соврала Дерику?
Перевожу на подругу взгляд и отрешённо разглядываю её. Они приехали вчера утром. Их пропустили ко мне, как и Клаудию, едва сдерживающую слёзы, как и Эни, явившуюся без каких-либо хороших новостей, и даже Сабину, желающую выразить мне свою поддержку и готовую помочь. Но девчонки остались. Я попросила. Эти четыре стены давят. Охрана, опасающаяся моего сумасшествия и импульсивных поступков. Полное отсутствие информации. На самом деле я и, правда, боюсь свихнуться от боли и пустоты внутри.