Борюсь с головной болью, отсутствием аппетита и непонятным состоянием. Тело буквально трясёт изнутри, словно мне требуется пробежка на пару километров. Или я уже настолько устала от этих стен, что хочется просто свалить отсюда.
Дверь за спиной распахивается, и я, оборачиваясь, закрываю шкафчик комода. То немногое, что осталось у меня от сына, я перекладываю каждый день, чтобы ещё раз окунуться в аромат памяти.
– Герман? Есть новости? – спрашивая, взволнованно смотрю на него. Он отходит в сторону, пропуская в комнату Калеба, а затем Дерика.
– Что случилось? Вы нашли Нандо? – выкрикивая, зло оглядываю каждого.
– Ещё нет, но…
– Меня задолбали ваши «но», Калеб! Где мой сын? – рычу, сжимая кулаки.
– Всё зависит от тебя, Джина. – Дерик швыряет конверт, и он не долетает до меня.
– Прекрати, – тихо шипит Герман.
Озадаченно поднимаю конверт и достаю оттуда открытку из Ниццы. Моё сердце до боли сжимается в груди.
«Король-король, всё же так просто. Альора не должна перейти в руки бастарда. Если ты хочешь видеть его, то тебе придётся отдать ту, из-за которой ты сошёл с правильной дороги. Отдай мерзкую американку, и тогда твой сын будет жить. Откажись от неё прилюдно. Уничтожь. Тогда бастард вернётся, чтобы умереть там, где был рождён, если ты снова поступишь неправильно».
– Что это значит? – шепчу. В горле ком. Я не понимаю.
Герман бросает взгляд на Дерика, а тот так зол. Слишком зол, чтобы говорить.
– Они хотят, чтобы ты уехала, Реджина, – с тяжёлым вздохом произносит Герман.
– Что? Нет! Никогда! Без своего сына…
– Оставьте нас, – глухим голосом перебивает меня Дерик.
– Это неразумно. Вы, Ваше Величество, в данный момент не можете…
– Это приказ, иначе я вас начну убивать одного за другим. – В руке Дерика отливает холодным блеском пистолет, и он направляет его сначала на Германа, затем на Калеба.
Меня пугает настроение Дерика. Меня пугает сейчас всё в нём. Я вижу в его глазах жажду убивать. Я вижу это низкое желание причинять боль.
– Всё в порядке. Уходите.
И уж лучше я возьму весь огонь на себя, чем он будет направлен на ни в чём не повинных людей. Я это сделаю ради них, как было и раньше. Я встречусь с волкодавом в очередной схватке, вероятно, смертельной.
Как только за мужчинами закрывается дверь, Дерик опускает пистолет и бросает его на кровать. Его плечи сразу же опускаются, и из бесстрастного хищника он превращается в потерянного человека.
Я смотрю на это преображение, и сердце ноет от боли. Ему плохо. Он страдает так же, как и я. Ему страшно. Он напуган и едва держится передо мной. Я видела его разным, но не настолько опустошённым и сдавшимся. Это пугает меня намного сильнее.
– Дерик, – шепчу, подходя к нему.
– Я должен его спасти, Джина. Я должен, и мне не важна цена. Между нами всё кончено. Я не хочу видеть тебя в этой стране. Не могу больше себе это позволить, – его голос разрывает мне сердце. – Нандо – единственный, кого я по-настоящему любил. Пусть я был хреновым отцом, но я любил его. Не так, как ты. Не так, как другие. Я любил, как умел. Старался быть ему защитником и опорой, но не смог. И теперь всё в твоих руках, Джина. Я не имею права идти против их воли и должен испробовать этот вариант, лишив тебя возможности приехать сюда. Ты немедленно улетаешь в Америку. – Это словно пощёчины посыпались мне на лицо одна за другой. Они ранят, кромсают и вытягивают из меня всё, что ещё осталось хорошего. Они превращают меня в кусок пыли прямо в руках того, кого я так сильно любила.
– Я… я… ты не можешь…
– Джина, – его холодный взгляд впивается мне в глаза. Дерик хватает меня за плечи и встряхивает настолько ожесточённо, что кости хрустят.
– Ты готова жертвовать сыном, ради собственных амбиций? Я дам тебе столько денег, сколько ты захочешь, но только исчезни отсюда. Я привезу тебе сына, как только он будет у меня. Я обещаю, что откажусь от вас, как только навсегда попрощаюсь с ним в Америке. Он будет жить с тобой. Сюда ни ты, ни он больше никогда не приедете. Это лучшее, что я могу сейчас сделать. Я обещаю… последний раз дай мне шанс выполнить обещание. Я верну тебе Нандо и забуду о вас. Меня больше не будет в вашей жизни. Никогда…
– А если это обман, Дерик? Если… ловушка? Если тебя убьют? Если…
Он отпускает меня… нет, отшвыривает от себя, отчего я падаю на кровать прямо рядом с пистолетом.
– Какая тебе разница, что будет со мной, Джина? Для тебя даже в такой момент важнее быть в центре внимания, чем подумать о сыне, – снова жалит. Снова причиняет боль.