«Найди меня, потому что добровольно я не откажусь от любви к тебе, я не отступлю. Только найди меня…»
– Эни, позвони в клинику и узнай, что случилось на приёме. Немедленно, – произношу и поворачиваю голову к девушке.
– Да… да… сейчас. Пропустить её, – бросает в трубку и набирает другой номер.
«Реджина всегда тебя любила, Дерик. Она никогда не оставит тебя по своему желанию».
Мне дают невидимый подзатыльник, и я оборачиваюсь. Слова гудят в голове. Они пульсируют в висках.
Джина никогда бы не причинила мне такую боль. Никогда. Она всегда всё делала для меня и ради меня. Но если я ошибся? Если я, правда, довёл её до такого состояния, в котором прощения нет? Если я потерял её? Если… как их много. Чему верить? Время. Часы тикают. Подумать. Я должен подумать. Нет времени. Я должен что-то сделать. Прямо сейчас.
– Джина… – шепчу, смотря туда, куда она ушла.
Сколько раз я нарушал свои обещания? Сколько раз отпускал её и ждал обратно? Только в этот раз я уверен, она не вернётся. Я чувствую это. Она научила меня любить её и дала полностью дойти до грани. Она научила меня верить ей… каждому слову. Она многому меня научила, но не научила прощаться.
Глава 52
Реджина
Вытираю мокрые глаза и делаю ещё один глубокий вдох.
Он простит меня. Когда-нибудь… может быть… скорее всего, нет, но выбора у меня не осталось.
– Прости меня…
Поправляю нож в джинсах и открываю бардачок, ища там ещё какое-нибудь оружие. Чёрт, она всё подготовила. Всё вытащила отсюда. Даже ручки нет! Но нож… мне повезло, что я додумалась и успела его взять.
Дерик, прости…
Бросаю взгляд на мрачный, искорёженный под властью лет и боли особняк. Я справлюсь. Он поймёт. Дерик поймёт, распознает в моих словах ложь. Он приедет. Нужно просто время тянуть. Я знаю, что меня не отпустят. Если Мег и Калеб ещё живы, как и Инга, то и это ненадолго. Остальные… сколько их? Сколько тех, кто пострадал из-за меня?
Дёргаю головой и выхожу из машины.
Пожалуйста, не верь мне. Я же говорила это не просто так. Не верь. Вспомни всё, Дерик. Вспомни и не дай своим страхам взять верх над моими. Ты мне нужен. Пожалуйста… улови в моих словах ложь и подсказку. Услышь её…
Мои шаги эхом раздаются в смертельной тишине особняка. Неожиданно раздаётся звук неприятной, искорёженной, механической колыбельной. Второй этаж. Несусь вверх по лестнице на звук. Ищу глазами, что ещё бы могло помочь мне обезвредить эту женщину. Но вокруг только мусор и тряпьё. Даже осколков нет, сломанного дерева, словно здесь прибрались. И такое возможно. Они тщательно готовились к этой ночи и запланировали всё уже достаточно давно.
Кристин! Сука! Как ты могла?!
Вхожу в детскую, и внутри меня поднимается ледяной страх от мелодии, завывающей, как в фильме ужасов; от странной и пугающей женщины, покачивающей выцветшую и облупившуюся кроватку; от моего сына, неподвижно лежащего на грязном матрасе.
– Когда-то я представляла, что именно так буду качать здесь своего ребёнка.
Спокойный голос женщины вынуждает оторвать взгляд от Нандо и перевести на неё.
Она тоже мать или была ей.
– И своему ребёнку вы бы тоже пожелали смерти от руки психопатки? – холодно интересуюсь.
Усмехается и поворачивается ко мне.
– Или сломать свою жизнь, выбрав испорченную кровь. Или же не иметь шанса сообщить ему, что я недовольна тем, с кем он связался. Или помочь ему занять своё место на троне и по праву крови стать королём. Или использовать бастарда, чтобы он, наконец-то, вспомнил, кто он такой и ради кого перечёркивает своё будущее. Или травить тех, кто когда-то клялся в верности. Или вернуться, чтобы забрать своё и занять место, которое пришлось отдать насильно. Или терпеть страдания ребёнка, во благо своего будущего. Такие «или» я могу перечислять вечно, что можно сделать ещё, чтобы открыть глаза потерянному королю на слишком хитрую и изворотливую, неподходящую для него девицу. Да, мать способна на многое…
Перед моими глазами вспыхивают старые фотографии из альбома, который показывал мне Дерик. Там была одна, с изображением пары. Его родители. Меня озаряет. Эта женщина постарела, осунулась, черты лица немного вытянулись, появились худоба и сухость, цвет волос изменён и, вероятно, были косметические операции, но ни черта она не мертва. Мать Дерика!
– Антуанетта Лефор, – шепчу я.
– Её Светлость Антуанетта Лефор, а точнее, Её Величество Антуанетта Альорская. Куда тебе до этикета, не так ли, паршивая американка? – криво усмехается она.
– Но… но вы же мертвы. Дерик… он думает, что вы погибли. Да и война… из-за любви к вам, – обескураженно выдавливаю из себя.