– Лучше меня нет, Реджина. Кто ещё будет терпеть все её заскоки?
– Множество мужчин за один взмах ресниц. Они будут ценить её за то, что тебя выводит из себя. И ты будешь мучиться. Поэтому я желаю тебе отличного отпуска и побольше сангрии, чтобы найти в себе мужество подойти к ней. Она ждёт тебя. Поверь мне, она тебя любит, только ты не даёшь ей шанса это показать. Или тебе нужна жертва? Хочешь увидеть её при смерти?
– Нет! С ума сошла?
– Так зачем ты доводишь всё до крайности. Нужно вовремя остановиться, и твоё время пришло. Прости, мне нужно найти своего мужа и сына и начать выполнять королевские обязанности. До встречи, Герман. И я надеюсь, что ты признаешь своё поражение, иначе… – замолкаю, загадочно улыбаясь.
– Не смей говорить так, как Дерик. Меня всегда его «иначе» пугало. Реджина! Не поступай так со мной! Американка!
Смеясь, оставляю его одного, чтобы подумал.
Ещё полгода спустя…
Откладываю журнал с фотографией своей семьи на фоне алого сердца, установленного на площади в честь Дня святого Валентина.
– Я так устал. – Дерик падает на кровать рядом со мной и притягивает меня за талию к себе, утыкаясь носом мне в бедро.
– Ты заработался. И твой сын сегодня сказал «чёрт». Ругнёшься в его присутствии ещё раз, лишу секса на месяц…
– Жестокая ты королева, Джина, – хмыкая, Дерик поднимает голову.
– Справедливая. Как насчёт массажа?
– С радостью. У меня спина отваливается.
Тихо смеюсь и качаю головой. Он замирает, непонимающе бросая галстук на пол.
– То есть так, да? Жена должна ублажать своего мужа.
– Муж должен ублажать свою жену. Тем более… у меня для тебя есть подарок. – Сажусь на кровати и достаю из тумбочки конверт.
– Никто не просил тебя нянчиться с сыном Калеба. Меган в декретном отпуске. Чем она занимается? – бурчит он, распаковывая конверт.
– Нандо нравится проводить время с младенцем. Думаю, тебе тоже бы это понравилось. Тем более в своё время Мег очень помогала мне.
– И что это? Мне, конечно, интересны всякие рентгеновские снимки твоего тела, но у меня есть прекрасное дипломатическое предложение: меняю это на массаж и хороший минет.
Смеюсь и качаю головой.
– Это УЗИ. А вот это… – пододвигаюсь к нему и указываю на белую точку, – наш ребёнок. Я беременна, Дерик.
Он бледнеет и переводит взгляд на снимок, а потом на меня.
– Но… Джина, ещё рано. Они говорили, что шансы минимальны, и ты едва начала нормально ходить. Пять-шесть лет. Это повредит тебе. Это…
– Я была на приёме у врача, и никакой угрозы нет. Если всё же я буду чувствовать себя хуже, но мне просто сделают операцию. То есть я не буду рожать сама, а выберу кесарево сечение. Вот и всё. Никакой угрозы. И если тебе крайне интересно, то срок уже пять недель.
Он подскакивает с постели и хватается за голову, расхаживая передо мной. Напряжённо смотрю на Дерика, не понимая, почему он настолько расстроен.
– То есть ты бросила пить гормональные таблетки, которые тебе прописали? – Дерик останавливается, бросая на меня удивлённый взгляд.
– Да… но с разрешения врача. Я не занималась самолечением, клянусь. Она сказала, что все гормоны в норме, и ничего страшного не произойдёт, даже если я забеременею, – тихо отвечаю.
– И ты мне об этом не сказала?
– Я не была уверенна, что всё произойдёт так быстро. Всего каких-то два месяца с момента прекращения приёма таблеток.
Он шипит и вновь принимается ходить перед постелью.
– Дерик…
– И кто ещё об этом знает? – спрашивая, прищуривается.
– Я. Ты и мой лечащий врач.
– То есть я опять не первый! Это нечестно! – Он всплёскивает руками и, сокрушаясь, падает на кровать.
Недоумённо приподнимаю брови.
– Подожди, ты возмущаешься тому, что не первым узнал о происходящем в моём организме? Дерик, ты же в курсе, что не сможешь быть в этом первым, да?
Он упрямо поджимает губы.
– О Нандо мы узнали одновременно, а теперь я, вообще, узнал третьим. Это… обидно. Я хотел участвовать в этом.
– Ты участвовал. Мне нужно рассказывать о том, как появляются дети, или ты сам догадаешься? – Подползаю сзади и кладу ладони ему на плечи, мягко нажимая на них.
– Ты специально делаешь мне массаж, чтобы я перестал злиться.
– Помогает?
– Да.