На самом деле я не готова его увидеть. Не знаю, что ему сказать, а извиняться будет крайне глупо, ведь он тоже был неправ, потому что обидел и унизил меня.
Напряжённо подхожу к двери и открываю её.
– Клаудия? Ваше Величество? – шокировано выдыхаю, смотря на королевскую пару, улыбающуюся мне.
– С Рождеством, Реджина. Мы можем присоединиться?
– Да… да… конечно. – Отхожу в сторону, пропуская их в дом.
– Прекрасно выглядите, леди Реджина, – кивает мне Ферсандр.
– Вы тоже, Ваше Величество.
– Просто Ферсандр или Ферсь. – Он подмигивает мне, а я краснею от стыда. Дерик!
– Мам? Пап? Чёрт, вы здесь!
Дин обнимает своих родителей и ищет им стулья. За моим небольшим столом не хватает места, но, кажется, это никого не волнует. Дин бегает туда-сюда, стараясь уделить больше внимания своим родителям. Я двигаюсь ближе к Герману, всем так тесно, а я – в шоке.
– Выходит, все бросили Дерика? – шепчу, видя тех, кто должен его поддерживать сейчас в замке.
– Не бросили, Реджина, просто обстоятельства меняются. Он будущий король. Это его обязанность вести балы и присутствовать там, а мы… просто хотим тепла и праздника в кругу семьи. Ты нас сплотила, – тихо отвечает он, отпивая виски.
– Но это жестоко, разве нет? Он там один…
– С ним Сабина, и Моника приехала на праздники. Он не скучает, – фыркает Герман.
– То есть между ним и Сабиной что-то есть по-настоящему? – выдавливаю из себя.
– Не знаю, он перестал со мной разговаривать. Дуется за то, что я поддержал тебя и проголосовал за возвращение Дина. Да и из-за того, что я подстроил твой приезд сюда. Я хотел, как лучше. Правда. Не думал, что всё так закончится. А что касается Сабины… я не видел её. Она прячется от меня, потому что знает, как я её терпеть не могу и, возможно, придушу при встрече, – цедит зло Герман.
Отпустить. Дать ему право выбора. Я лишь та, кто залетела от принца. Вот и всё.
Моё настроение опускается хуже некуда, и даже гости не могут своими рассказами, какими-то интересными темами его поднять. Мыслями я в замке, где Дерик сейчас улыбается Сабине. Она подходит ему. А я лишь беременна от него. Сказал ли он ей об этом? Стыдится ли он этого? Стыдится ли меня? На последний вопрос, конечно, будет положительный ответ. Я не умею вести себя на людях. Я обычная, а он где-то там на вершине. И всё же, как бы я себя ни убеждала, что это не моё дело, и мы давно обсудили всё, мне больно. Аппетита нет. А сердце, как будто испугалось, колотится в груди. У меня даже руки немного трясутся.
Остальная часть вечера становится для меня каторгой. Не могу угомонить свою фантазию. Она убивает меня. После полуночи все разъезжаются, а Дин с Германом, Мег и Инга уходят веселиться дальше, оставляя меня одну. Смотрю на стол с пустыми тарелками и недопитыми напитками. Хочется плакать от несправедливости.
Собираю посуду. Мою её, только бы отвлечься. Расставляю всё по местам и выключаю везде свет. Забираясь на диван, кладу руку на живот и смотрю на сверкающие на ёлке огоньки.
Как же паршиво. А там, в замке, смех, веселье и похоть…
Мягкая дремота наполняет голову, спасая меня от звенящей пустоты вокруг. Столько людей, а я чувствую себя невероятно одинокой. Сквозь сон я чувствую тепло. Оно распространяется от немного выпуклого живота. Это вызывает улыбку. Мягкое поглаживание. Знакомый аромат…
Дёргаюсь от страха и моментально посыпаюсь, резко садясь на диване.
– Я не сплю. Не сплю, – бормочу я.
Шумно дыша, поворачиваю голову и, кажется, с ума схожу.
– Дерик? – шепчу, сонно смотря на него. В парадном одеянии принца он выглядит потрясающе, словно сошёл с экрана какого-то мультика и оказался здесь.
– Я искал Калеба. Он не вернулся. – Его резкий голос полностью стирает дурман мечтаний.
– Не вернулся? Он уехал раньше остальных. Давно уже. Я ему позвоню. – Поднимаюсь с дивана и кривлюсь от боли в ногах. Нужно было снять туфли.
– Не нужно. Раз его здесь нет, значит, мы просто разминулись. Я ухожу.
Он разворачивается и направляется к двери.
– С Рождеством, Дерик, – тихо произношу.
Он замирает, и его плечи под алым фраком напрягаются.
– С Рождеством, Реджина.
Не Джина, не ехидная американка, не чёртова шпионка. Реджина.
Дерик уходит, оставляя после себя огромную брешь в моём сердце. Это официально. Больше я его не интересую.
Закрываю рот рукой, только бы не плакать. Опускаюсь на диван, и всё же слёзы скатываются по щекам. Я реву в голос, скуля, словно потеряла что-то очень ценное. Не так я себе представляла Рождество.