Герман накрывает мою руку своей и сжимает её в знак поддержки.
– У тебя есть я, Реджина. Не думаю, что Дерик дойдёт до такого, чтобы превратить вашу жизнь в ад. Он пока просто не знает, как относиться к тому, что у него будет ребёнок. А также нужно пока сохранить в тайне его появление, иначе это может плохо сказаться на реакции людей. Было бы намного проще, если бы ты была рядом с ним…
– Ты смеёшься? Он не выносит даже моего вида, Герман. Кажется, что ему претит тот факт, что я дышу.
– Не выдумывай. Дерик сложный человек, и у него есть свои заморочки, но он точно не позволит, чтобы тебе причинили боль.
– Он это делает сам.
– Больше позитива, Реджина. Да, сейчас странная ситуация, но это потому, что между вами огромное расстояние. Дерик хочет быть здесь и тоже участвовать в том, что с тобой происходит, но сейчас важны люди…
– Я понимаю.
– Раз так, то надо это пережить. Мы все должны пережить это. Когда турне закончится, то всё встанет на свои места. Я бы тоже злился, если бы мне нужно было работать вдали от девушки, которая носит моего ребёнка. Я бы метал гром и молнии, боясь, что она… найдёт кого-то лучше, чем я, ему в отцы. Предполагаю, что Дерик ревнует тебя к Дину. Для него слишком важно было право первой ночи, и это никак не выбить из его головы. Дерик никому не верит. Он верит своим уже выдуманным фантазиям.
– Ты что, убеждаешь меня, что вся гадость, которую он вылил на меня из-за ревности? Герман, я всегда считала тебя разумным человеком, – фыркая, поднимаюсь со стула.
– А как ещё можно объяснить всё это? Дерик выдумал у себя в голове какую-то войну и борется против Дина. Он постоянно ищет, за что же зацепиться, лишь бы отомстить ему. Причина в тебе. Уж точно не из-за того, что Дин ему подменил сок в семь лет, – усмехается Герман.
– Подменил сок?
– Ага. На свою мочу.
– Фу! Боже, Герман! Ты придурок! – смеясь, ударяю его по плечу. Какой ужас.
– Но такое было. Дерик набросился на Дина с кулаками. И Дина наказали из-за этого. У них с детства эта война за лидерство, благо один вышел из игры, а второй всё никак не может это понять. Страхи стали намного сильнее, Реджина.
– Больше не рассказывай мне такие гадости. Лучше поднимайся, и идём собирать кроватку, – кривлюсь я.
– Я ещё не поел. – Герман тянется за слойкой.
– Сначала работа, потом набьёшь желудок, – ударяю по руке, грозно смотря на него.
– Злая беременная мегера, – бурча, он встаёт и идёт следом за мной на второй этаж.
Открыв детскую, включаю свет и впускаю туда Германа. Она сейчас забита коробками, которые мне привезли. И здесь практически вся мебель.
– Так, ты говорила только про одну кроватку, Реджина, – осматривая комнату, замечает он.
– Ну, это на сегодня. А вот завтра ты приедешь и поможешь мне с остальным. Тебе всё равно делать нечего. К слову, о тебе. Что у тебя случилось? Неужели, из-за Мег паршивое настроение? – интересуюсь, вскрывая коробку с кроваткой.
– Нет. Оно просто паршивое. Порой мне очень одиноко, даже среди знакомых. И наверное, у меня слишком долгое воздержание, потому что меня всё раздражает, – признаётся он.
– Разве с этим есть проблемы? Ты чертовски красив, Герман. Ты сексуальная фантазия для многих, так воплоти её в жизнь. Для здоровья. Воздержание опасно для мужчины и женщины.
– Ты же не предлагаешь себя, да?
Ударяю его по макушке пустой коробкой.
– Понял. Понял. Вот видишь? И мне нравятся беременные девушки. Они как наливные яблоки…
Ещё раз ударяю его по голове.
– Ладно, но… – Он выхватывает из моих рук коробку и поднимается.
– Ты и раньше была очень симпатичной, сейчас я понимаю тех парней, которые заигрывают с тобой. Беременность тебя только украшает, Реджина. Так что найдёшь ты свою судьбу, если захочешь. И довольно быстро, только не торопись. Иногда мы делаем что-то спонтанно, и это выходит боком.
– Уж кто-кто, а я знаю. Посмотри на мой живот, – смеясь, поглаживаю его.
Герман улыбается мне и подходит ближе.
– Я могу… потрогать? Никогда не делал этого, но мне интересно, – тихо просит он.
– Пожалуйста. Ты же его дядя.
– Я крёстный. Я забронировал это место первым, – напоминает он, и тёплые ладони касаются моего живота.
– Ничего не происходит, – шепчет Герман.
– Ребёнок спит. Просто спит.
– А как его разбудить?
– Только рискни. С каждым днём он сильнее сдавливает мне все внутренности, поэтому если не хочешь, чтобы я сделала лужу прямо здесь, то не смей его будить, – предупреждаю.