Щёлкаю снова на кнопку.
– Двадцать одна минута между схватками. Это очень много, когда будет восемь, тогда и поеду. Что мне там делать?
– Рожать! Получить квалифицированную помощь! Проверить, как там ребёнок! – говорит Калеб.
– Вы знаете, сколько летальных случаев бывает при родах? Я вот читала статью, где говорилось…
– Она больная. Просто больная. Мало того, что отказывается ехать в роддом, так ещё и говорит о смерти. Сделай что-нибудь! – Мег толкает Калеба ко мне.
– Я нормальная, это вы психи. Хорошо, уже встаю… я уже… чёрт, – жмурюсь от сильной схватки и нажимаю на кнопку. Рано ведь!
– Итак, десять минут, да, Редж? И период довольно маленький. Ты рожать на столе в кафе будешь или на улице? – ехидно поддевает меня Инга.
Бросаю на неё недовольный взгляд и хватаю телефон.
– Умеете же обосрать всё. Еду я, еду. Успокойтесь. – Закатывая глаза, хватаю сумочку, и, не обращая внимания на мокрое платье, направляюсь, точнее, ползу к выходу.
– Поведу я. – Калеб перехватывает меня у машины.
– Но…
– Реджина, у тебя схватки. Ты можешь разбиться. Позволь мне помочь.
Ладно, это разумно. Передаю ему ключи, и мы все погружаемся в мою машину.
– Нужно к ней домой заехать потом. Привезти что-то…
– У меня всё с собой. Я уже говорила. Сумка в багажнике, документы в сумке. Просто доставьте меня в госпиталь, и я там рожу, раз не дали поесть, – обиженно перебиваю Мег.
Кажется, что паника разгорается внутри каждого сопровождающего меня. Они все странно себя ведут. То с ужасом представляют, как ребёнок выходит из меня, то истерически ржут, то, вообще, кое-кто орёт на всех, приказывая заткнуться. Калеб. Не понимаю, почему они настолько напуганы. Я, в отличие от них, абсолютно спокойна. Может быть, я в шоке? А когда он пройдёт? Я не знаю.
Все вокруг меня бегают, когда я оказываюсь в госпитале. У меня зачем-то спрашивают, боюсь ли я и как себя чувствую, убеждая, что всё пройдёт хорошо. Так я и сама это знаю. Даже врачи успокаивают меня. Больные.
Раскачиваясь на надувном шаре для фитнеса, наблюдаю за сестрой и Мег, забившихся в угол моей палаты. Они с ужасом смотрят на меня.
– Вы меня бесите, – растирая поясницу, сообщаю им.
– Тебе что, не больно? Ты даже не стонешь, только потеешь, – шепчет Мег.
– Мне больно, но это терпимо.
– Давай, я позову анестезиолога, и он тебе даст обезболивающее? – предлагает Инга.
– Нет. Не хочу, – категорично мотаю головой.
Ещё чего. Я не трусиха. Я сильная. Я всё это выдержу. Я читала, что от анестезии ребёнок может уснуть, или у него снизится давление, что меня не радует. Не стоило читать страшилки, потому что сейчас я превратилась в сгусток нервов. И мне ни черта не помогает присутствие родных.
– Реджина, как успехи? – В палату входит мой врач, и я натягиваю улыбку.
– Семь минут. Третий час.
– Давай посмотрим, как у тебя дела. – Она указывает на кушетку, и я вся сжимаюсь от боли. Дышать. Раз два три. Глубокий выдох.
– Умница. Ты помнишь то, что мы делали на занятиях…
– Так, я на это смотреть больше не могу. Прости, Редж, но я буду за дверью. Я не могу… это… не хочу детей. – Мег пулей вылетает из палаты, когда врач проверяет раскрытие.
– Можешь пойти следом за ней, – говорю сестре.
– Нет, я буду рядом. Мы родим этого ребёнка, – заверяет она меня. Конечно, так и я поверила. Инга вся бледная и одновременно с покрасневшими щеками, испариной на лбу. Её всю трясёт, отчего я хрюкаю от смеха.
– Отлично, Реджина, идём хорошо. Я буду рядом. Пять минут, и ты меня зовёшь, да?
– Ага.
Интересно, если бы они знали, чей это ребёнок, были бы такими спокойными сейчас? Да, никто из них не знает. Я просто мать-одиночка, которую в Америке бросил жених.
– Хочешь, массаж сделаю? – сдавленно произносит Инга, пока я расхаживаю по палате и глубоко дышу.
– Притронешься ко мне сейчас, я тебе что-нибудь сломаю. Клянусь, – рычу, бросая на неё взгляд.