Я не понимаю больше, что происходит. Его у меня забирают, и вот тогда я кричу от страха. Я дёргаюсь на кушетке, боясь, что малыша отнимают у меня. Моего сына!
– Тише-тише, Джина. Его должны обмыть и провести анализы. Его вернут. Всё хорошо. Всё хорошо…
Смотрю на Дерика. Он кивает мне, убеждая, что не лжёт.
– Сын, – шепчу я.
– Да, Джина, ты подарила мне сына. Ты подарила мне новую возможность поверить, что я смогу любить. – Он прижимается к моему виску лбом.
Теперь начнётся другая жизнь. Ещё сложнее, чем была прежде. Ещё интереснее, но не сейчас… сейчас мне снова хочется в туалет. И наверное, поесть.
Глава 21
Приоткрываю глаза и устало улыбаюсь сидящему рядом с моей кроватью Дерику. Он отвечает улыбкой, держа меня за руку.
– Ты здесь, – шепчу.
– Конечно, я здесь, Джина. Калеб мне сообщил сразу же. К слову, больше так не делай. Твоё странное поведение даже меня сбивает с толку.
Закатываю глаза и цокаю.
– Сдал, предатель. Я же понимала, что делала. Всего лишь какие-то воды…
– Джина, – Дерик крепче сжимает мою руку и пересаживается на край кровати.
– Дело не в этом. Я уверен, что ты бы никогда не навредила ребёнку. Ты могла пострадать сама. Это тоже для меня важно. Я хочу, чтобы вы оба чувствовали себя хорошо.
– Но всё же в порядке…
– Джина, – настойчиво перебивает он.
– Хорошо. Я поняла. Где ребёнок?
– Скоро принесут сюда. Тебе дали возможность немного отдохнуть, – мягко сообщает Дерик.
– Хорошо. А эти истерички ещё здесь? – спрашивая, бросаю взгляд на дверь.
– Увы, да.
– Выгони их. Никого не хочу сегодня видеть. Они шумные и достали меня, пока я была в родильной. У меня от них жутко болит голова, – прошу я.
– С радостью.
Дерик поднимается и выходит из палаты. Откидываюсь на подушки и касаюсь своего, теперь уже не такого большого, живота. Он словно сдулся, и это так непривычно. Меня успокаивало, когда я его гладила, теперь буду гладить кого-то ещё.
Я чувствую себя странно. Спокойно. Даже слишком спокойно. У меня нет страхов, будто я что-то не смогу в этой жизни. Я пережила роды, значит, мне всё по плечу. Надеюсь, судьба не подкинет пару пируэтов и даст мне немного отдохнуть.
Дерик возвращается вместе с педиатром, люлькой и ребёнком. Глаза Дерика светятся теплом, когда он смотрит на малыша. Он не может сдержать улыбку, и это сладкой болью укалывает сердце. Я ещё никогда не видела его таким мягким, как сейчас. Никогда не видела, чтобы он боялся чего-то так, как взять на руки сына. Но он берёт его, спрашивая постоянно, правильно ли держит, почему тот кряхтит, и что с ним происходит. Даже о том, как его кормить и нужно ли, вообще, его кормить, что вызывает у меня тихий смех. В ответ я получаю обиженный взгляд.
– Итак, Реджина, я покажу вам, как прикладывать ребёнка к груди. Сначала будет не так много молока, но в будущем его станет больше. Даже если этого не произойдёт, то сейчас существует множество качественных смесей, и я буду каждый день приезжать к вам, чтобы взвешивать ребёнка и следить за его состоянием.
Киваю и впервые беру ребёнка на руки. Он уже не такой сине-фиолетовый, каким мне казался. Он маленький и розовенький. У него пухлые щёчки и чёрный пушок на голове. Он явно похож на Дерика. Практически его копия. Касаюсь пальцем маленького, вздёрнутого носика, и сын открывает глазки. Они тёмные, странного цвета. То ли синего, то ли мутно-серого.
– Он не такой страшненький, каким я его представлял.
Поворачиваю голову к Дерику, наклонившемуся к нам.
– О-о-о, да, он маленький мужчина, – шепчу. – Он прекрасен, Дерик.
– Твоя копия.
– Да ладно? А цвет волос, овал лица, подбородок, тебе ни о чём не говорят? – усмехаюсь я.
Щёки Дерика вспыхивают. Он смущён. Боже, Дерик смущён. Это надо отметить красной датой в календаре.
– Вернёмся к кормлению?
Киваю на предложение врача.
Пока она объясняет мне теорию, которую я уже сотню раз читала, всё равно слушаю внимательно. Не я одна, к слову.
– Ты же не будешь здесь стоять, пока я буду обнажаться? – спрашиваю, бросая на Дерика взгляд, когда меня просят опустить вырез плеча сорочки.
– Напомню, что когда был зачат этот ребёнок, я видел куда больше. Так что посмотрю.
Издаю тихий стон. Мы переходим границы дружеских отношений, не так ли? Ведь моя грудь и так налилась, как перезрелый арбуз, так ещё её и увидит Дерик. Удивительно, но теперь я тоже смущена, хотя, действительно, когда-то, его язык намного лучше знал мои соски, чем я сама.
Не хочу устраивать разборки прямо перед врачом, поэтому обнажаю грудь, и мне показывают, как ребёнок должен лежать при кормлении. Обучение довольно сложная вещь, потому что ребёнок явно недоволен, что ему суют под нос что-то инородное. Да я бы тоже на его месте не была рада. Но через несколько минут его крика и моих мучений, он всё же обхватывает мой сосок, отчего я вздрагиваю. Чёрт, это странно. А ещё страннее, что все на меня пялятся, как будто я здесь мастер-класс показываю. Нет, это последний раз, когда произойдёт что-то подобное. Достаточно уже наглядных примеров.