- Как пожелаете, - не желая спорить с гадюкой, она приподняла юбки и снова начала подниматься по ступенькам. Потом остановилась, не в состоянии спрятать свои когти.
- Или я могу сама ему рассказать, когда увижу его. Он обычно будит меня, когда заходит в комнату.
Ее гордость требовала от нее солгать. Пусть Адара думает, что хотя он и избегал Эви днем, но ночи проводил вместе с ней.
На лице Адары появились красные пятна гнева.
Эви почувствовала удовлетворение, жаль что ненадолго.
Адара медленно улыбнулась, словно кошка.
- В самом деле. Какой он… прилежный. Знает свои обязанности. Выполняет всю рутинную работу.
Слова ударили Эви так же действенно, как и стрела. Он женился на ней по обязанности. Ради наследников. Ничего больше. Адара об этом знала. Все об этом знали. И почему нет? Это правда.
Неужели она правда думала, что если предложит себя на тарелке, как жареного гуся, то это сделает их брак истинным? Сделает его настоящим и постоянным?
Она даже не позвала горничную, когда поднялась в спальню. В ярости, чувствуя себя дурочкой из-за того, что думала, что ей удастся соблазнить Спенсера и сделать его своим, она разделась и надела пеньюар. Потом села на табурет, чувствуя всю тщетность своих попыток, она вынула шпильки из волос и распустила золотисто коричневую массу.
Решительно расчесав волосы, она стала ходить по комнате, отчего мягкий край ее пеньюара то и дело касался ее лодыжек. Через некоторое время она остановилась и добавила угля в камин, оценив тепло, не говоря уже о том, что в комнате стало светлее. Она не проснется в темной комнате. Эту часть своей жизни она еще могла контролировать. С этим страхом она могла бороться.
Закончив с этим, она села в кресло, подобрав книгу, которую прежде отбросила. Иногда снизу доносился громкий смех. Очевидно, игра в шарады была в самом разгаре.
Время тянулось очень медленно, когда она старалась услышать хоть какой-то звук из смежной комнаты. Когда она поняла, что смотрела, ничего не видя, на одну и ту же страницу целые полчаса, то положила книгу и снова стала ходить.
Потом она услышала. Легкий шум, едва слышный.
Чувствуя, что нервы натянуты, как струна, она прошла вперед и быстро постучала. Глубоко вздохнув, девушка открыла дверь и зашла.
Спенсер застыл на мгновение в кресле, глядя на нее зелеными глазами. Увидев его без рубашки, она покраснела и остановилась. Эви пожирала глазами его широкую грудь, плоский мускулистый живот. Что-то напряглось у нее в животе, ведь, наверное, ей стоило подождать позволения войти. Хотя она сомневалась, что он бы из приличия надел на себя рубашку.
Спенсер ослабил хватку, и ботинок свалился на пол. Он моргнул.
- Да? - он устроился в кресле, глядя на нее с безразличной холодностью.
- Мне нужно с тобой поговорить.
Вздыхая, он провел рукой по волосам, взъерошивая темные пряди.
- Уже поздно, Эви.
- Я не знала, когда смогу с тобой поговорить наедине. Ты меня вот уже несколько дней избегаешь, - она сжала руки в кулаки, ногти вонзились в нежную кожу ладоней. - Мы поговорим сейчас.
Его глаза блеснули в затемненной комнате, а потом он обратил внимание на второй сапог, прогоняя ее.
- Не думаю, что это хорошая мысль.
Она прошла вперед и остановилась перед креслом.
- Почему нет?
- Мне она ненравится, - заявил он напряженно. Он поднял глаза и посмотрел на нее, а потом на всю комнату, словно видя помещение впервые. - Мы поговорим утром. В моем кабинете…
- Почему мы не можем поговорить прямо сейчас? - она тяжело вздохнула. - У тебя какие-то планы? - спросила она, думая об Адаре.
Спенсер поднялся, выпрямился во весь рост и стал над ней и, стиснув зубы, процедил:
- Не дави на меня, Эви. Я не в настроении.
Это был очень заманчивый вызов.
Она приподняла брови, поднесла руку к его груди и надавилаладонью.
Мужчина схватил ее запястье, сжимая косточки, пока ей не показалась, что они сейчас сломаются. Она не вздрогнула, не отступила, даже под его обжигающим взглядом.
Она это начала, поэтому не отступит.
- Что ты хочешь от меня? - проворчал он, наклоняясь к ней. - Зачем ты меня мучишь?
Она покачала головой, облизала губы и тихо спросила:
- Ты действительно меня так ненавидишь?
Он дернулся будто от удара, и отпустил ее запястье. Она отступила.
- Ненавижу? Ты так считаешь? - спросил он.
Она потерла ноющее запястье.
- А что еще мне думать? Ты меня избегаешь вот уже несколько дней. С тех пор, как мы приехали сюда, с тех пор, как Адара…
- Адара? - он покачал головой. - А она-то здесь при чем?
Он над ней смеется? Она прикоснулась кончиками пальцев к вискам, пытаясь справиться с приступом головной боли.
- Все пошло совсем не так, верно? Выгодный брак, - фыркнула она. - Этот брак вовсе не такой простой, как мы того хотели, - она махнула рукой. - Мы думали, что сможем жить друг с другом как приветливые незнакомцы, без влечения…
- Я никогда так не думал, это твои мысли, - проворчал он.
- О, не думал? Ты же хотел, чтобы я провела с тобой несколько месяцев, пока мы не зачнем наследника…
- Такая возможность маловероятна, когда ты отказываешься выполнять супружескиеобязанности!
- Обязанности, - резко ответила она. - Продолжение рода. Ты только об этом и думаешь?
Его ноздри раздулись от гнева.
- Когда речь идет о тебе, я думаю об этом и даже больше того.
- В самом деле? И когда же? Когда ты меня избегал? - она резко взмахнула рукой. - Занимаясь множеством разных важных дел…
- Эви, - выпалил он, склоняя голову на бок.
А она продолжала, не в состоянии остановиться, испытывая необъяснимую обиду. Неужели она думала соблазнить его и рисковать тем, что ее обман раскроется только для того, что познать желание? Чтобы она, наконец, смогла почувствовать вкус страсти? С ним?
Мысленно она увидела Адару. «Он выполняет всю рутинную работу». Близость с ней, Эви, для него рутинная работа. Она не сводила глаз с его сердитого лица. Наверное, он даже не мог себя заставить выполнить эту рутинную работу.
Она почувствовала резь в глазах и моргнула, продолжая говорить с горькой горячностью:
- Если ты не можешь находиться со мной в одной комнате через несколько дней после того, как мы произнесли клятвы, потому что мне просто нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что теперь я жена и племенная кобыла для незнакомца, тогда как ты можешь…
Он схватил ее за плечи обеими руками, едва не приподняв.
- Ты перестанешь болтать и дашь мне хоть слово сказать?
Она моргнула.
Его грудь поднималась и опускалась совсем рядом с ней. Эви притягивало его тепло. Она еще не видела его таким, он разъяренно, настойчиво рассматривал ее лицо. На мгновение она испугалась, что он ее ударит.
Наконец, он проворчал:
- Наверное, я действительно тебя ненавижу.
Она вздрогнула и закрыла глаза, чтобы не видеть неприязни в его бледно-зеленых глазах.
Его слова причинили ей большую боль, чем она ожидала. Они убили что-то внутри нее, о наличии чего она даже не догадывалась. Убили в ней надежду.
Почему-то с тех пор, как он вошел в ее жизнь, она снова обрела надежду на то, что она считала потерянным, когда пожертвовала своим будущим ради сестры и Николаса.
Не открывая глаз, она спросила:
- Почему?
Он потряс ее, заставляя снова открыть глаза.
- Потому что ты заставляешь меня ненавидеть Йена. Мою собственную плоть и кровь, - он резко вздохнул. - За то, что он первым овладел тобой и все ещевладеет. Я рад, что он умер… рад, что теперь я с тобой, - он прямо посмотрел на нее. - Я не знаю, кого я больше виню за это: себя или тебя.
Ее охватил шок, теперь она понимала, что означает этот решительный блеск в его глазах.
С полузадушенным стоном он подтянул ее к себе и поцеловал с лихорадочным отчаянием. Его руки были везде одновременно. Он целовал ее так, словно не мог насытиться, словно он пробует ее в последний раз.