— Да, — отозвалась леди Линдсей, опустив глаза. Ее улыбка показалась Джеку несколько вымученной. — Да, конечно.
— А сейчас мне, в самом деле, надо идти, — сказала миссис Дюполь.
Линдсей хотел ее проводить, но та остановила его с тихим смехом:
— Пожалуйста, Натан, и вы, Бентон, не беспокойтесь. Я отлично знаю дорогу. До свидания.
— До свидания, мэм, — попрощался Джек.
После ухода миссис Дюполь в комнате повисло неловкое молчание. Все как будто набрали в рот воды. Джек не знал, что сказать. Растрепанные ветром волосы Эвелин выбились из-под шапочки и теперь свисали густыми прядями, одна курчавилась над щекой. Ее лицо пылало, глаза ярко блестели.
Джек поразился ее красоте. Честно говоря, он как-то не сознавал, что она была так хороша собой.
— Добрый день, миледи, — невозмутимо сказал Бентон, воистину лучший английский дворецкий. — Приготовить вам чаю?
— Спасибо, Бентон, — отозвалась она. — Два кусочка сахара, пожалуйста.
Линдсей подозрительно взглянул на жену:
— Как ты себя чувствуешь?
— Великолепно, сэр! — воскликнула она. — Сегодня днем я совершила довольно увлекательную прогулку!
— По лесу? — спросил Джек, покосившись на мокрый подол ее платья.
— Нет. Я ходила к оранжерее, — сказала она, со значением посмотрев на Линдсея.
Он удивленно приподнял брови:
— Ее как таковой уже нет.
— Да, я заметила! — Она взмахнула рукой, чуть не задев, чашку с чаем, которую Бентон держал перед ней. — Представь себе мое удивление. Ведь я ее так любила. Бентон, правда, там было чудесно? — спросила она, не сводя глаз с Натана.
— Конечно, мэм.
— Как жаль, Бентон!
Дворецкий спокойно поставил ее чай возле кресла у камина.
— Да, мэм.
— Просто ее какое-то время не использовали, — резко вмешался Линдсей.
— Ах, ну да! — Эвелин сладко улыбнулась мужу, прошла мимо мужчин и села в кресло. — Какая жалость! — сказала она, беря в руки чашку. — Я, между прочим, вложила немало сил в эту оранжерею.
— Конечно, — согласился Линдсей нарочито сдержанным тоном, — но ею не занимались почти три года. Апельсиновые деревья засохли, мебель покрылась плесенью, и я не видел смысла наводить там порядок.
— Понятно. — Графиня манерно поднесла чашку к губам и отхлебнула чай. — Бентон, ты видел маленький розарий?
— Да, мэм.
— Как ты думаешь, он пришел в запустение, потому что его не использовали?
— Скорее всего.
— А дом? Почему здесь протертые ковры и рыболовные снасти в каждой комнате?
— Не знаю. — Бентон нагнул голову, отступил назад и прислонился спиной к стене.
Джеку хотелось сделать то же самое. Он беспомощно переглянулся с дворецким.
— Что еще, Эвелин? — холодно спросил Линдсей.
— Прошу прощения, — вмешался Джек, — мне надо… я, пожалуй, пойду…
— Нет, сиди! — рявкнул Линдсей. — Моя жена расстроилась из-за проклятой оранжереи, но, уверяю тебя, она скоро успокоится. Бентон, налей нам всем виски!
Джек ожидал, что графиня бурно возмутится, но она посмотрела на них с обворожительной улыбкой.
— Мой муж прав… на этот раз, — сладко проговорила она. — Я сейчас успокоюсь. Вообще-то я уже совершенно спокойна. Пожалуйста, сядьте, милорд. Как поживает ваша сестра? Я почти не видела ее в Лондоне.
Джек растерянно покосился на Линдсея. Графиня встала.
— Пожалуйста, останьтесь, сэр, — опять попросила она. От ее улыбки мог потерять голову любой, даже самый стойкий мужчина. Джек впервые увидел в ней женщину с шармом и внезапно почувствовал жалость к своему доброму другу Линдсею.
— Простите, если я поставила вас в неловкое положение, — продолжила она. — Просто я очень любила эту оранжерею. И маленький розарий. И мой секретер из вишневого дерева. К сожалению, теперь ничего не осталось, и я не знаю, можно ли это исправить.
— Черт побери! — раздраженно буркнул Линдсей. Графиня села в свое кресло и хлебнула чаю, потом поставила чашку с блюдцем на стол и опять резко встала.
— Впрочем, что это я? Явилась без приглашения и разогнала всех твоих гостей. Ладно, не буду вам больше мешать. Пейте свое виски, джентльмены. Вы же любите болтать и пить… это так увлекательно! Ну, а мне надо заняться письмами. — Эвелин пошла к двери, но, увидев обломки секретера, остановилась, подняла глаза и озорно улыбнулась: — Бентон наверняка сообщил вам, что мой старый секретер развалился. Так что мне придется воспользоваться библиотекой, милорд.
— Этот секретер принадлежал моему деду, — сказал Линдсей, указывая на деревяшки.
— Правда? — Она округлила глаза. — Наверное, он был дорог тебе как память.