Я молча надкусываю булочку, а Ханна молча вздыхает. Невероятно, но мы понимаем друг друга даже в минуты такого молчания.
— Вот вы где?! — гремит над нами голос Эйдена.
И я радуюсь его появлению уже дважды за этот день.
Парень проносит своей поднос с едой прямо над моей головой и ставит на стол, а через секунду сам усаживается на скамью, вклиниваясь между мной и Ханной. Я двигаюсь влево и, подцепив пальцем поднос, тащу его по столу.
— Еле вас нашел, — Эйден берет вилку и начинает накалывать макароны. — Какого черта тут так много народа?! Такое ощущение, что их все каникулы не кормили! — искренне возмущается он, набивая рот едой.
Кто бы говорил! Косым взглядом смотрю на то, что Мерфи выбрал сегодня. Макароны с сыром, хот-дог и молоко. Какой ненормальный пьёт молоко на обед? Ах, да, точно. Это же Эйден. Сигарета — на завтрак, молоко — на обед. Да он просто гуру по части сбалансированного питания.
— Эй, Брукс, — парень легонько толкает меня плечом, — ты чего такая потерянная? Тоже из-за этой ерунды, которую придумал Уитмен? Я заказывал у него трёх цыпочек, а в итоге получил лишь одну. Еще и двух тупоголовых футболистов в придачу. Где справедливость?!
Делаю вид, что не заметила, как он назвал меня цыпочкой. В любом случае, он это говорит несерьёзно. Серьезность и Мерфи — понятия такие же трудносовместимые, как, скажем, я и самодисциплина.
— Ты правда думаешь, что ей стоит из-за этого переживать? — интересуется Ханна. — Скар проведёт несколько незабываемых часов в команде самых горячих парней школы!
— Эй, я, вообще-то, твой брат! — возмущается парень.
— Это не о тебе, — наконец-то я улыбаюсь.
— Брукс, я что не горяч, по-твоему? — его правая бровь взмывает вверх.
В голосе Мерфи звучит такая уверенность, что я фыркаю:
— Абсолютно!
— Что это значит? Да или… да? — В его карих глазах с прожилками черного цвета различаю насмешку.
— Отвали от нее, Эйден! — снова вступает Ханна. — Ты бы не мог унять свой эгоцентризм. Весь мир не крутится вокруг тебя одного!
Она толкает брата, тот отшатывается, и нарочно заваливается на мое плечо, за что тут же получает тычок пальцем под ребра.
— Серьезно? Не крутится? — потирая свой бок, он снова смотрит на меня. — Почему я узнаю об этом только сейчас?
— Мерфи, — я качаю головой и тоже на него напираю, — действительно! Тебе пора вплотную заняться этим своим СДВГ. То, что ты устроил сегодня в кабинете истории…
— О, точно! — он так и не дает мне договорить. — Спасибо, что напомнила. С тебя эссе на пять страниц, — ещё и пальцем в меня тычет. — Геноцид индейцев. Ты же помнишь, да? — и выжидательно смотрит на меня.
Я лишь хмыкаю в ответ.
— Эссе? Какое эссе? — спрашивает Ханна, выглядывая из-за Эйдена. — Вас что уже домашкой загрузили?
— Только меня, — поясняет Эйден. — Поэтому Брукс напишет мне его.
— Ну, конечно! Не буду я ничего писать! — Я просто поражаюсь его самоуверенности.
— Я спас твою кошку, забыла? Теперь ты моя должница, — напоминает парень.
— Нет, Эйден. — Мой голос звучит твёрдо. — Ещё раз, спасибо, что помог мне с Джи, но я ничего не стану за тебя писать, — каждое слово произношу максимально четко, давая тем самым понять парню, что ему бесполезно использовать свою добродетель в корыстных целях. По крайней мере, со мной уж точно.
— До утра у тебя есть время, чтобы передумать.
Он что, пытается мне угрожать?
Вместо ответа я показываю ему язык.
Эйден облизывает свои губы и, разглядывая мой рот, наклоняется ко мне со словами:
— Хочешь, чтобы я научил тебя обращаться с ним, Брукс?
— Фу, Эйден! — дружно произносим мы с Ханной.
Вечером я помогаю Эдди с ужином. Я не стала говорить тете о своем вчерашнем провале, поэтому сейчас занимаюсь тем, что делаю лёгкий салат из редиса и зелени. Снова прокручиваю в голове сегодняшний разговор со Стефани и презираю себя за собственную бесхребетность.