Утром я не страдаю подобной фигнёй. Мозг мыслит более четко и рационально. Сейчас я завяжу шнурки кроссовок, затем побегу до Баптистской церкви и поползу обратно, приму душ и впихну в себя чашку творога с ягодами. Ненавижу творог. Но там же много белка, верно? И почему полезная еда такая невкусная? Или наоборот. Читала, что это дело привычки, и со временем можно полюбить даже пудинг из киноа. Однажды мне довелось попробовать его в доме Мерфи. Это было не кисло, не сладко… это было вообще никак.
— Доброе утро, Хрюшка, — раздаётся голос со стороны того самого дома.
Первые несколько метров я шла, разминая плечи и шею. В таком положении и зависаю на соседской подъездной дорожке: пальцы рук на плечах, голова повернута.
— Эйден? — спрашиваю, не меняя позы. — Что ты тут делаешь так рано?
Мерфи слезает с перил, на которых сидел, и направляется ко мне. На нем чёрная толстовка с капюшоном и гавайские шорты, лицо помятое и заспанное, что совсем его не портит.
— Я вдруг понял, что мне тоже нужно заняться бегом. Ты меня вдохновила, — заявляет он, широко зевая.
Я поправляю высокий хвост и, оставив слова соседа без внимания, иду дальше. Через пару секунд Эйден оказывается рядом, а, когда я ускоряю шаг, он делает то же самое.
Что ещё за дела такие?!
Я снова останавливаюсь и сердито смотрю на него.
— Что тебе надо?!
— Ты сама знаешь. Эссе для Уитмена. Напишешь за меня? — его губы расползаются в улыбке, тут же появляются эти ямочки, и я просто зверею.
— Конечно, нет! — рычу на парня и срываюсь с места, забив на разминку.
Через несколько мгновений Мерфи снова оказывается рядом. Около минуты мы бежим в молчании. Я надеюсь на то, что Эйден оставит меня в покое. А вот, на что надеется он, даже представить себе не могу.
— Это комфортный для тебя темп? — интересуется парень. — Может, немного ускоримся?
— Отвали, Мерфи! — отвечаю с раздражением и увеличиваю скорость.
— Кажется, ты встала не с той ноги, Брукс, — для него не составляет труда догнать меня. — Ты не станешь возражать, если я закурю?
— Ты совсем больной?! — раздраженно всхлипываю, ощущая, что мои дыхание и голос никак не придут к компромиссу.
Боковым зрением замечаю, как Эйден роется в кармане толстовки.
— Надеюсь, что нет. Хотя ты права, курение — неплохой способ укоротить себе жизнь, — его дикция кажется странной, и я на мгновение поворачиваюсь к нему.
— Тогда зачем ты куришь? — спрашиваю, заметив сигарету во рту парня.
Я бегу дальше, а Эйден отстаёт. Но затем снова нагоняет.
— Ну… это успокаивает, — говорит он и пыхтит, как грёбаный Уильям Мэйсон*. — Хочешь попробовать?
— Ни за что! — яростно хриплю в ответ и перехожу на шаг.
Потому что бегать в такой компании ни разу не здорово.
— Я бы сам не дал тебе сигарету, — говоря это, Эйден тоже сбавляет скорость.
— Это ещё почему? — я продолжаю идти.
— От курения портится голос, — поясняет парень. — Разве ты не знаешь?
— Прости? — интересуюсь я.
— Я иногда слышу, как ты поешь. Это очень круто.
Я останавливаюсь и резко поворачиваюсь к нему. Мне не хватает воздуха, и несколько раз я открываю и закрываю рот, как рыба, выброшенная на берег.
— Ты подслушиваешь?! — сдавленно вырывается у меня.
— Я не нарочно, просто… — он снова затягивается и выпускает дым в сторону, — когда твоё окно открыто…
— Мерфи, ты понимаешь, что так нельзя поступать?! — развожу в стороны руки.
— Прошу прощения, что я не глухой. — Он же ещё и строит из себя обиженного, хотя в его глазах поблескивает веселье. — Но мне правда очень нравится. Это что какая-то тайна?