Я беру блюдо с упакованной в фольгу едой и иду в дом по соседству с нашим.
Меган, мать Ханны, впускает меня и громко кричит дочери, чтобы та спустилась, а затем предлагает пройти в кухню, заметив в моих руках блюдо.
— Как дела, Скарлетт? — спрашивает женщина, доставая тарелки из навесного шкафа, пока я ставлю блюдо на стол и облокачиваюсь на него ладонью.
— Спасибо, нормально, — отвечаю, услышав лёгкие шаги Ханны.
— Скар, что там у тебя?
Подруга подходит к столу и кивает, взглядом указывая на тарелку. Ее зелено-карие глаза расширяются в ожидании ответа, а длинные волосы цвета светлого ореха выглядят растрепанными.
— Эдди приготовила кесадилью и отправила сюда, чтобы ты спасла меня от приступа обжорства.
— О, это я могу! Сто лет не ела нормальной еды! — заявляет Ханна, устраиваясь на высоком барном стуле.
— Имей совесть, дочь, — притворно стонет Меган, — Скарлетт решит, что я морю вас голодом.
— Извини, мам, но это так. Твоя еда и рядом не стояла с тем, что готовит ее тетя! Спроси ее, Скар, может ли Эдди удочерить меня?
Мы дружно смеемся. Ханна невероятно прожорливая и ест не меньше моего, что абсолютно не вяжется с ее угловатой стройной фигурой. Довольно скромная для шестнадцатилетней девушки грудь, является объектом недовольства своей хозяйки, которая не устает говорить о том, насколько несправедлива к ней генетика. Но я бы не стала переживать на ее месте, особенно в том, что касается наследственности. В свои сорок четыре ее мать Меган выглядит потрясающе: прекрасная фигура, ухоженные кожа и волосы насыщенного кофейного оттенка. Я бы вообще не стала ни о чем переживать на месте Ханны с ее-то весом...
Меган, прихватив стакан воды, оставляет нас одних в кухне, и Ханна совсем не удивляет меня тем, что начинает говорить о предстоящей вечеринке в доме Маккарти. Начиная с девятого класса, это будет четвертая по счету тусовка, которую Уилл Маккарти – лучший друг Логана, устраивает для старшеклассников в начале учебного года.
— Кэти сказала, что Диана с Уиллом снова поссорились, — Ханна смешно двигает бровями, вытирая салфеткой жирные от масла губы. — Хоть бы они совсем расстались!
— Ханна, неужели ты никогда не отступишься? — я улыбаюсь и качаю головой.
Ханна давно и безнадежно влюблена в Уилла. В этом мы с ней тоже похожи. И угораздило же нас запасть на самых популярных парней школы. С другой стороны, на кого еще, если не на них?
— Ни за что! — воинственно отвечает она. — Как сказал один француз… не помню, как его звали… Мир принадлежит оптимистам!
— Звучит как девиз законченной сталкерши.
— Согласен с тобой, Хрюшка, — раздается голос за моей спиной, от которого у меня тут же начинается изжога.
Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с его обладателем. Заметив, в каком виде он заявился сюда, я забываю, что хотела послать его. На парне лишь серые боксеры, которые обтягивают его настолько, что мне приходится нервно сглотнуть, когда я прикидываю размеры того, что находится под бельем Эйдена.
Чёрт возьми, не смотри на него!
Эйден Мерфи – первоклассный мудак и неотъемлемая часть моего общения с Ханной. Он ее старший брат и мой одноклассник, и ради подруги мне приходится мириться с нашим соседством. Но сейчас вид его почти обнаженного идеально сложенного тела заставляет забыть о том, что он доставал меня предыдущие десять лет моей жизни. Все выглядит так, что я бесстыже пялюсь на него, но ничего не могу с этим поделать. Да, он мудак, но невероятно привлекательный.
Судя по заспанному лицу и растрепанной тёмной шевелюре, он только что проснулся. Наверно, снова зависал где-то до утра. Живут же люди!
— Твою мать, Эйден! — кричит Ханна, обернувшись. — Мы тут едим, вообще-то! Немедленно иди и прикройся! Меня сейчас стошнит от этого зрелища!
Эйден хрипло смеётся и подходит к холодильнику, игнорируя просьбу сестры, достает кувшин с домашним лимонадом и начинает жадно пить. Мой взгляд прикован к его шее. Не знаю, что в этом такого, но меня увлекает, как методично двигается кадык парня. Это… прикольно.