Я всё-таки опаздываю на первый урок. Звонок прозвенел уже как восемь минут, а я все не решаюсь войти в кабинет истории. Коридор пуст, и я нервно сглатываю, прислушиваясь к монотонному голосу мистера Уитмена.
Мне всего-то нужно открыть дверь и сказать что-то типа: «Доброе утро, мистер Уитмен. Отличный галстук!» Но в данную минуту мне проще откусить себе язык, чем сделать это.
Я не люблю находиться в центре внимания. До сих пор не понимаю, как я согласилась на роль Хрюши в школьной постановке «Повелителя мух». Но три года назад, когда я только перешла в старшую школу Западной Авроры, у меня было стойкое ощущение того, что все мои невзгоды остались позади, а горизонты вдруг расширились. Я была открыта для общения, новых знакомств, занятий… для всего нового. «Неталантливых людей не бывает!» Таков был девиз, под которым работала наша школа в тот год. В десятом упор сделали на науку, в одиннадцатом — на литературу. Но девятый действительно был ярким и запоминающимся классом.
Сначала я решила пройти прослушивание в школьный мюзикл «Волшебник страны Оз» на роль Дороти. В тот день я и познакомилась с нашей будущей звездой Стефани Ковальски, которая ядовитым тоном и с очаровательной улыбкой посоветовала мне обратить внимание на роль Страшилы, уточнив, что Дороти с такими бедрами как у меня — настоящий арт-хаус. Да, мне следовало поставить на место ее еще тогда, сделать хоть что-то, попытаться защитить себя, но я промолчала. А когда вышла на сцену, так и не смогла открыть рот, чтобы спеть хотя бы несколько нот из «Где-то над радугой»… Роль Дороти получила Стефани, а мне предложили заменить одного парня в «Повелителе мух». С тех пор я стала Хрюшей. Вероятно, я подсознательно понимала, что никто лучше меня не сделает этого. Да, в школе Западной Авроры хватает толстых студентов, но каждый из нас толст по-своему. Я говорю не о внешнем виде и количестве жировых отложений, а о том, как мы принимаем себя. Кто-то давно смирился, кто-то отрицает проблемы с лишним весом, а кто-то, как я, может только жалеть и ненавидеть себя, продолжая есть все подряд. И, что удивительно, мы не сбиваемся в стаи, как ботаники или спортсмены, потому что у нас нет общей цели или интересов, за исключением вечного голода. Но это не то, чем следует гордиться, не так ли? Поэтому большинство толстых одиночки. Так проще раствориться в толпе и не привлекать к себе любопытных, сочувственных или откровенно-пренебрежительных взглядов. Но сейчас мне этого не избежать. Весь класс будет рассматривать меня и мою огромную задницу, которая за лето, кажется, стала ещё больше. Я всегда успокаиваю себя тем, что это скоро закончится, или однажды я просто обращусь в анонимную школьную службу, и всех, кто доставал меня почти всю старшую школу, сурово накажут. Но тогда это будет означать, что я сдалась окончательно. А мне хочется думать, что это не так.
Вздохнув полной грудью, подхожу к двери и начинаю отсчёт. Один… два… три… четыре… пять… шесть… семь… и слышу чьи-то шаги. Поворачиваюсь на звук. По коридору, уткнувшись в свой мобильный, неторопливо идёт Эйден.
Парень убирает мобильник в задний карман джинсов и с любопытством смотрит на меня.
— Что на этот раз, Хрюшка? — Его губы растягиваются в самодовольной улыбке. — Ты забыла в какую сторону открывается дверь? И как ты только доучилась до выпускного класса?
Увидев его, я испытываю странное облегчение и надежду. Хоть бы у него тоже была история! Появление Мерфи — это всегда шоу. Если мы войдем в класс вместе, никто и не обратит на меня внимания. Надеюсь.
— Кто бы говорил, Мерфи! — при этом не подаю вида, что рада видеть его. — Все знают, что тебя не выперли за прогулы только потому, что ваша с Ханной мать — секретарь Школьного Совета.
Парень шмыгает носом и качает головой. Видимо, так, по его мнению, должен выглядеть оскорбленный человек. Да что он вообще знает об оскорблениях?
— Скарлетт, а вот это действительно было жестоко, — он дотрагивается ладонью до груди и намеренно тяжело вздыхает. — Ты ранила мои чувства.
— Да пошел ты! — я отмахиваюсь от него.
Эйден смеётся, пока я представляю, как на него набрасывается толпа зомби.
— Что ж, — он продолжает скалиться. — Я бы поболтал с тобой, но мне надо на урок. Ты со своей кошкой перебила мне весь сон. А чего это ты тут стоишь? — Эйден наклоняет голову, с подозрением меня разглядывая. — Неужели боишься Уитмена?