В этот раз она слушается меня, и когда она раздвигает свои ноги, я с удовлетворением отмечаю, что она вся истекает для меня. Я начинаю целовать внутреннюю поверхность её бедер.
— Я хочу попробовать тебя и почувствовать, как ты распадёшься на части на моих губах. — Моё прохладное дыхание над её разгорячённой кожей заставляет её дрожать. Она хныкает, когда мой рот находит её киску, а мой плоский язык начинает медленно и щедро одаривать её. Она кричит, когда я добираюсь до её распухшего клитора и начинаю посасывать его. И в тот момент, когда я погружаю палец глубоко внутрь неё, она начинает полностью терять свой контроль.
— Кончи, — приказываю я.
— О, боже! — её пальцы тянутся к моим волосам, а спина изгибается, когда она взрывается подо меня. Я облизываю губы, наслаждаясь её вкусом, перед тем, как поцелуями прокладываю свой путь вверх по её телу. Она визжит, когда я целую её в живот и вращаю своим языком вокруг пупка. Я беру один сосок в рот и сильно сосу. Она стонет, когда я перехожу ко второму, и хныкает, когда я начинаю щёлкать по нему языком.
Я встаю и начинаю расстёгивать рубашку.
— Ты должна сказать мне прямо сейчас, если хочешь, чтобы я остановился, — я сдерживался так долго, как только могу, но желание заклеймить её практически сильнее, чем я могу выдержать. Она нужна мне. Прямо сейчас. И она ничего не произносит.
— Скажи мне, что ты хочешь этого, — мне нужно услышать её слова.
— Я этого хочу, — она даёт мне своё обещание, но её слова выходят слишком тихими. Она прочищает горло и снова пытается. — Я хочу тебя, Бью, пожалуйста.
Я беру презерватив с тумбочки и разрываю упаковку, прежде чем раскатать его по моему пульсирующему члену. Я располагаюсь между её ногами и смотрю в её дикие глаза. Они наполнены желанием и переполнены нуждой. Я пристраиваюсь к её входу, но чувствую, что она немного напряжена.
— Впусти меня, детка, — я смахиваю волосы с её глаз и целую в губы. Скарлетт расслабляется под моим прикосновением, так что я толкаюсь в неё как можно медленнее. Она ощущается такой чертовски узкой, что я начинаю двигаться в неторопливом темпе. Я буду поддерживать медленный темп, пока она не попросит меня о большем. И тогда я дам ей именно то, что ей нужно.
— Бью, — выдыхает она, и моё имя на её губах похоже на молитву, в тот момент как я хороню себя глубоко внутри неё. Её пальцы царапают мою спину, и когда её дыхание учащается, я понимаю, что она близко.
— Подожди меня, детка, — я целую её в губы. Она ощущается чертовски хорошо, и я начинаю врезаться в неё. Её бедра поднимаются мне навстречу, и она встречается со мной глазами, когда мы вместе кончаем. Мы оба учащённо дышим, и когда я обрушиваюсь на кровать рядом с ней, то притягиваю её к себе в объятья.
— Ты в порядке? — я прижимаю её ближе. Солнце уже село, но я всё ещё вижу улыбку в её глазах. Скарлетт пахнет солнцем и на вкус как море, и когда она отвечает мне. — Да, — я понимаю, что запал на неё — сильно.
***
— Если ты продолжишь так смотреть на меня, то сожжешь бекон, — девушка усмехается, сидя на краю столешницы, её длинные ноги свободно свисают, и одета она только в мою рубашку. Она что, бл*дь, думает, что я не буду смотреть?
— Может, если ты наденешь настоящую одежду, то я перестану смотреть.
— О, — выдаёт она, когда пристально рассматривает мою белую рубашку. Ту самую, что демонстрирует её жёсткие соски. — Если тебе не нравится эта рубашка, то я могу её сменить.
Она пожимает плечами, а затем медленно снимает рубашку через голову. Скарлетт крутит ею вокруг пальца, а потом бросает на пол.
— Я сейчас вернусь, — она улыбается мне с огоньком в глазах.
Я выключаю плиту, а когда она спрыгивает со столешницы, ловлю её.
— Что я тебе говорил о побеге от меня?
— Не помню, — лжет она.
— Тогда, возможно, мне следует напомнить тебе снова. — Я поднимаю её выше в руках и шлёпаю по заднице, а потом несу на диван. Я сажусь и усаживаю её на себя сверху. Я щекочу её бока, и она смеется. Это самый милый, бл*дь, звук, который я когда-либо слышал. Я пристрастился к нему... к ней.
Прошлой ночью, после того как мы занялись любовью, я снова взял её в душе. Потом мы заказали китайскую еду в ресторане за углом. И она настояла на том, что предсказала её печенька: «Ты вот-вот перепихнёшься», так что, конечно, мне пришлось взять её снова — в тот раз на кухонном столе.
— Ты понимаешь, что теперь ты — моя? — её смех резко обрывается, а лицо становится более серьёзным. — Я уже предупреждал тебя: я не буду делиться тобой ни с кем, — она изучает меня этими нежно-голубыми глазами, когда я провожу круги вокруг её сердца. — Скажи мне, что ты поняла.
Она обнимает меня за шею и медленно улыбается.
— Я твоя, — шепчет она, перед тем как я поднимаю её и несу обратно в мою постель.
Чертовски верно — она вся моя, и я собираюсь доказать это ещё раз.
БЬЮ
ВЛАСТЬ. Все мужчины жаждут власти. Иллюзии контроля. Возьмем, например, игру в шахматы. Могущественные мужчины, такие как короли или герои войны, веками сидели друг напротив друга, сражаясь до горького конца, чтобы увидеть, кто в конце концов победит. Разрабатывая стратегии и жертвуя пешками, чтобы спасти короля, тем не менее, всё время забывая, что, хотя король и является самым важным символом на доске, но именно королева обладает всей властью. Потому что только она может свободно бродить по доске, в конечном счете предвидя больше, чем они могут себе представить.
Не поймите меня неправильно. Не все мужчины слепы к власти, которой обладает женщина. Некоторые даже слепо полагаются на неё, они настолько пристрастились к внезапному и быстрому удовольствию от выигрыша, что готовы сделать ставку на все свои фишки, вместо того чтобы изящно выйти из игры и уйти, пока они на коне. Всегда веря, что Леди Удача на их стороне.
Я никогда не был любителем шахмат или азартным человеком. Я больше реалист. Я выстраиваю костяшки домино, зная, что будь то король или королева, как только один из них сделает свой ход, остальные костяшки тоже упадут вниз. И всё или встанет на своё место или развалится, в конечном итоге расклад именно такой.
И если есть то, на что точно можно рассчитывать в Саванне, то это дневные грозы в летние месяцы. Вот уже несколько часов идет дождь, и нет никаких признаков, что он прекратится в ближайшее время. Метеорологические предупреждения прокручиваются бегущей строкой внизу телевизора весь вечер, а это значит, что гостей сегодня вечером будут сопровождать в наш дом под прикрытием зонтов.
Я разговаривал с ней раньше днём, и она заверила меня, что будет здесь сегодня. Она нужна мне рядом. Со мной. Всегда. Я жажду ощутить её в своих руках и жажду того, как свободно она отдает мне своё тело. И теперь, если мне только удастся покорить её разум, я бы убил всех драконов, чтобы утихомирить её демонов, но знаю, что она никогда не позволит мне этого. Только не моя девушка. У неё самое доброе разбитое сердце, что Вы можете себе представить. Я чувствую к ней одновременно и похоть, и обожание, а разве не этого по-настоящему жаждут все мужчины?
***
Вспыхивает молния и на расстоянии гремит гром, когда я одеваюсь в своей детской спальне. Я стою перед зеркалом, поправляя галстук, когда входит она, одетая в облегающее чёрное платье, которое оставляет мало места для воображения, ее фальшивые сиськи выглядят совсем не лестно. На ее месте я бы потребовал возврата денег от своего пластического хирурга.
— Ты даже не удосужилась постучать? — спрашиваю, явно раздраженный её присутствием и тем, что она пришла сегодня вечером. Хотя, я практически не сомневался в том, что мой отец вручит ей приглашение.
— Ты никогда раньше не просил меня об этом, — воркует она, стреляя глазками. Она подходит ко мне, вставая между мной и зеркалом. — Ну вот, позволь мне, — женщина выхватывает галстук из моей руки и просто идеально поправляет его. Она улыбается, когда заканчивает, явно довольная своей работой.
— Ты отлично выглядишь, Бью. Опять же, как и всегда.
— Чего ты хочешь, Стефания? — я хочу, чтобы она ушла.
— Я скучаю по тебе, — её нытье резко выделяет раздражающий итальянский акцент. Он никогда меня не беспокоил, пока я не услышал, как она стонет им имя другого мужчины, когда поймал их вместе в нашей постели.
— Но я не скучаю по тебе, — мой ответ краток, эта женщина не заслуживает моего времени.
— Ты же не всерьёз? — она надувает свои накрашенные красным губы.
— Я двигаюсь дальше, — я обхожу её, — и тебе следует тоже, — она хватает меня за руку, перед тем как я смог двинутся дальше.
— Да ладно, Бью. Нам было так хорошо вместе.
— Из того, что я успел разглядеть, тебе было также хорошо с тем русским.
— Я просто сводила счеты с отцом, — пробует она, как если бы это оправдывало её измену мне. — Ты же знаешь, каким он может быть.
— Мне всё равно, Стефания. Это уже не важно. Я не хочу быть с тобой. Я влюблен в кого-то другого, — правда легко соскальзывает с моих губ.
— Надеюсь, это не та блондинка, с которой тебя постоянно фотографирует пресса. Как там её зовут? Скарлетт?