Царь, дивясь, вошёл в палаты.
Всюду бархат и парча,
Всё готово для разврата:
В спаленке горит свеча,
На столе закуски, вина,
Фрукты, сладости, икра.
И пуховая перина
Ждёт его. Пора, пора!
Царь разделся, лёг на ложе:
- Боже правый, пронеси!
Будь чертовка помоложе,
Вот тогда б я, гой еси!
Ну а ведьма на Панкрата
Как заправская блудница
Села сверху. Ох, ребята!
Здесь бы нам остановиться,
Да поставить много точек,
Честь ведь дамская задета.
Но тогда, без этих строчек,
Мы упустим нить сюжета.
Возвратимся в тоже место:
Ведьма сверху, царь под ней.
Словом, как жених с невестой,
Всё быстрей и всё сильней…
Ведьма вскрикнула. О, чудо!
В спальне грянула гроза,
Взвился вихрь ниоткуда,
Яркий свет слепит глаза.
Глядь, в объятьях у Панкрата
Дева юная ногая…
Ведьма ж сгинула куда-то.
- Это я, хоть и другая, -
Дева молвила смеясь, -
Ты теперь мой господин,
И герой, и царь, и князь.
Спас меня лишь ты один!
Я – княжна, зовусь я Настя.
Триста лет тому назад
Сам Кощей, пылая страстью,
На меня польстился, гад!
Не далась ему ни разу,
Чем он только не стращал.
Осерчал, навёл проказу
И в сердцах пообещал:
- Будешь ты страшнее жабы,
Раз не гож я как мужчина.
И, пока не станешь бабой,
Жить тебе с такой личиной!
- Ты, Панкрат, разрушил чары
И теперь я как в огне:
Сердце девичье пожаром
Занимается во мне.
А Панкрат не верит чуду.
Зрит на деву. Хороша!
- И во мне, шутить не буду,
Разрывается душа.
Может мы, княжна Настасья,
Обвенчаемся тогда?!
Я искал такого счастья
Ты согласна?
- Да, да, да!
Эпилог
А под утро царь с княжною
Заявился во дворец.
Тотчас в церковь и с женою
Молодою под венец.
Пировали две недели
Православной всей столицей:
Горько пили, сладко ели
За царя и за царицу.
***
Лето минуло и осень.
Подошло царице время
Тяжелеть и быть на сносях
И своё лелеять бремя.
В зимний вечер, в час ненастья,
В срок – ни позже, ни скорей,
Принесла царица Настя
Тройню – трёх богатырей.
В честь наследников для трона
Царь велел палить из пушки
Да звонить церковным звоном.
И опять пошла пирушка…
Так Панкрат с княжною Настей,
Мир, любовь им да совет,
Заложили ту династью,
Что царила триста лет.
***
Ну а что же с Селиваном?
Как отмечен за добро?
Чай, пожалован кафтаном,
Златом, медью, серебром?
Где там! От царёвой «ласки»
Бог его не уберёг.
Царь Панкрат, боясь огласки,
Засадил его в острог.
Опоили его водкой,
Ночью, как простого вора,
В кандалы его, в колодки
Без суда и приговора.
Утром встал – в затылке тяжко
И темно, как в каземате.
Сразу понял – каталажка!
Засадили суки, мать их!...
Селиван с похмелья страшен:
Скинул пудовьё оков,
Разогнал царёву стражу,
Свёл коня и был таков.
Где же странствует он ныне?
Говорят и так и сяк:
Дескать, спился на чужбине,
Был герой, да весь иссяк.
А другие бают: дудки!
Не пропал и не на дне.
С Селиваном плохи шутки.
Служит он родной стране.
Только где-то заварушка,
Селиван уж тут как тут.
Супостату пустит юшку
И агрессии капут!
На царя ж он не в обиде:
Власть, она ведь словно ржа.
Хоть и подлость в чистом виде,
Но не стал он зла держать.
P.S.
- Ну а что же с чудо-травкой? –
Спросит нас эротоман, -
Или это для затравки?
Или это всё обман?
На любой аптечной полке
Есть настой из той травы.
Пил я их, да что-то толку
Никакого нет. Увы!
Скажем прямо, по старинке:
- Не держись пустой молвы.
Ни в аптеке, ни на рынке
Ты не купишь Встань-травы!
Путь то здесь указан нами:
По за Волгою рекой,
За горами, за долами,
А уж там, подать рукой.
По саванне, по пустыне,
Все по той дороге старой
До горы, что и поныне
Здесь зовут Килиманжаро…