Погорел я из-за баб!
Здесь, у местного владыки
Тайно пользовал гарем.
То и грех-то невеликий:
Сам он немощен совсем.
Но, прознав мои интриги,
Взбеленился, сучий сын.
Повелел одеть вериги
И на тыщу лет - в кувшин!
- Сколько ж ты провёл в темнице,
Року верен своему?
Так над джинами глумиться
Не годится никому!
- Триста лет, а может, боле,
Кто теперь-то разберёт?
Время ведь, не хуже моли
Память точит и грызёт…
- Что ж, такого я, земеля,
Не желаю и врагу!
Я без баб и две недели
Обойтися не могу!
Джин вздохнул и спрыгнул наземь.
Ростом, даром что, вершок.
Тощ, нескладен, безобразен,
Но - изряден корешок!
- Не гляди, что я тщедушен.
В полюбовных-то делах
Не размер, а опыт нужен!
Так-то вот, акбар Аллах!
Я постранствовал по свету,
Повидал и дев, и жён.
И теперь на тему эту
Я весьма вооружён.
Ну, а ты откуда родом?
Как зовёшься, пеклеван?
- Я из русского народу,
Моё имя – Селиван!
- Как же мне тебя отметить,
Отдарить за доброту?
Что милей тебе на свете?
В чём лелеешь ты мечту?
- Что мечты, они как птицы,
С ними век не вековать…
Вот, водицы бы напиться,
Да коня перековать!..
Свистнул джин - и из кувшина,
Разом горная река
Заструилась по теснинам
Весела, быстра, легка…
Джин, исполнив пожеланье,
Взвился ввысь и был таков,
Сбросив сверху на прощанье
Пять серебряных подков.
Селиван напился вволю,
Смыл с себя и грязь, и пыль,
И воды набрал поболе
И во флягу, и в бутыль.
Снова в путь, покой лишь снится,
Конь подковами звенит,
Впереди летит синица,
Солнце катится в зенит…
Но, всему предел бывает:
Расступилися барханы,
Новый мир дрожит, и тает,
И встречает Селивана.
Сказ о царе Панкрате, былинном богатыре Селиване и чудодейственной Встань – траве. Глава 10
Африканская саванна
Жаркий ветер с пряным вкусом,
Львы, слоны и обезьяны,
Баобабы и зулусы.
Селиван на всё дивится,
Всё ему, как в первый раз,
А зулусские девицы
С молодца не сводят глаз.
Хороши, стройны, чернявы.
Грудь, опять же, напоказ,
Не строптивы, с лёгким нравом…
Но приказ - увы, приказ!
Вновь жара. Кровавым шаром
Солнце плавит белый свет.
Где ж, гора Килиманджаро?
Может, вовсе ее нет?!
Вдруг синица-озорница
Устремилася вперед.
Глядь, вдали горит зарница
Что там? Кто же разберет?!
Селиван коню дал шпору,
И вперед, под звон подков
Скачет витязь. Видит гору
Всю в сиянии снегов.
Что за диво, что за чудо?!
Посреди жары саванной
Снег и лед невесть откуда
Перед взором Селивана.
А синица в траву села,
Напоследок спела песню,
Попрощалась, как сумела,
Фьють - и скрылась в поднебесье…
Знать, исполнила сестрица
Свой недюжинный урок.
Ну, теперь, и без синицы
Мы отыщем травку в срок.
Селиван к горе подъехал
И глядит из-под руки:
Здесь и там – везде помеха,
Скалы больно высоки.
Но узрел он все же тропку:
Шириной едва аршин,
По-над кручей зыбко, робко
Вьется тропка меж вершин.
И ползёт по самой кромке,
Где ж тут конному пройти!?
Слез с коня, забрал котомку.
Что ж, придётся так идти …
- Ты, каурый, жди, сердешный,
Я в два счета обернусь.
Ну, а в этот ад кромешный
Я и пешим доберусь.
Поначалу, слава Богу,
Бодро шел среди камней.
Но, чем выше, тем дорога
Становилась все трудней.
А тропа всё вверх, всё круче,
Камнепады и обвалы,
Ветер злобный и колючий.
Холодать заметно стало.
Так и шёл до самой ночи,
Стёр до дырок сапоги,
Утомился, нету мочи.
Не видать вокруг ни зги.
Глядь, - в расщелине пещера!
Он - туда, не чуя ног.
Вот, что значит наша вера.
Ясно всё же – бог помог!
А в пещере - без комфорта.
Селиван вошёл и чует:
Пахнет серой, как от чёрта.
Может тут он и ночует?
Делать нечего. В потёмках
Заплутаешь средь камней.
Лёг. Под голову котомку.
Утро ночи мудреней …