"Неужели балаганщик так запудрил вам мозги?" - криво усмехнувшись сказал Тойфель.
Все разом обернулись к нему, но возражать никто не посмел.
"Неужели грязные подмостки, на которых вы пляшете и есть промысел судьбы? - ухмылка Тойфеля стала шире. - Вас дурачат! Думаете, вы свободны, удел ваш справедлив?".
"Но жребий брошен",- промолвил Король.
"А я не желаю чтобы за меня играли в орлянку!" - закричал Кашперль.
"И я!" - добавил Зеппель.
"Будто ваше мнение что-нибудь значит", - вставила Гретель.
"И когда балаганщик бросит вас в печь, дабы затеять следующее представление с новыми марионетками вас тоже не спросят", - непреклонным тоном сказал Тойфель.
От его слов передернуло всю труппу, если такое вообще возможно с куклами, выстроганными из дерева.
"Но что же делать?" - воскликнули разом Кашперль и Зеппель.
Тойфель таинственно огляделся словно кто-то посторонний мог услышать ответ:
"Как что! Просто обрезать нити, за которые вас дергает старик".
Куклы поежились, никто не представлял как обойтись без почти родных пальцев мудрого старого Адона, без его ваги с нитями связующими небеса высокого искусства и бренные подмостки балагана, по которым ступают они -- такие слабые и зависимые. И главное -- как отказаться от судьбы, предначертанной им с самого рождения в пропахшей клеем мастерской до растопки печи, когда придет срок? Существует ли свой путь для них, или как ни крути, но судьбу не проведешь? Так размышляли куклы.
- Нечего тут размышлять! - вставила Анна, заплетающимся одеревеневшим языком. - Судьбу добывают путем насилия, прежде чем строить новое ломают старое.
- Так и вещал запутавшимся куклам Тойфель.
Однако, близилась полночь. Заскрипели плохо смазанные петли, дверь распахнулась и куклы затихли, увидев старика балаганщика на пороге. Адон после корчмы не был расположен к философским дискуссиям и велел всем заткнуться, при этом ничуть не удивляясь, что куклы обрели дар речи. Актеры балаганчика растеряно смотрели то на Кашперля, то на Тойфеля. Наконец Кашперль собрался с духом и выпалил, что отныне они не нуждаются в кукольнике и будут жить своим умом. Адон разразился бранью, мол, проклятые деревяшки всем обязаны только ему и у них еще хватило наглости говорить такое. Кашперль отвечал, что несмотря ни на что жестоко и несправедливо отнимать у них судьбу.
"Я вершу твою судьбу!", - завопил Адон, схватив Кашперля за ноги, и швырнул в очаг.
Захмелевший балаганщик спалил почти всех кукол в огне, том самом, что недавно отогрел их. Лишь когда очередь дошла до Тойфеля старик образумился. Тем временем из трубы взметнулся высоко вверх сноп искр, рассыпавшись яркими звездами по прозрачному ночному небу. В соседнем ветхом домишке не спал маленький мальчик, он вглядывался в темноту через крохотное окошко в надежде увидеть доброго волшебника, что исполняет заветные детские желания в праздничную ночь.
"Мама, - закричал он, - посмотри какие красивые звезды!".
Женщина, закутанная в старый теплый платок подошла к сыну.
"И правда как чудесно, - согласилась она, - это новые звезды и они родились сегодня".
"Мама, добрый волшебник сделал их для всех?", - спросил взволнованный мальчик.
"Да, для всех. Чтобы они светили каждому и всякий мог любоваться их красотой".
"А звезды будут всегда? Их никто не заберет у нас?!" - с мольбой в голосе говорил малыш, смотря в глаза матери.
"Никто, сынок. Они свободны! Если люди будут жить по справедливости звезды никогда не отвернутся от нас".
Мальчик обнял мать и они еще долго смотрели на звезды и звезды смотрели на них.
Анна не заметила как тень удавкой обвила ее шею, морозя могильным холодком, шипела нашептывая:
- Лишшь настоящщий герой способен добыть справедливость и свободу для всех. Лишшь он не устрашшится и обретет судьбу. Трава-блекота укажет путь... Тень растаяла. Анна медленно раскачиваясь шевелила сухими обветренными губами, словно читая мантру, уставившись на антикварный стол с резными гнутыми ножками, заваленный французскими романами, на одном из которых горкой были насыпаны бурого цвета семена. Тихо вошел Лю. Он долго пытался уяснить странное желание хозяйки. Наконец Лю сообразил что от него хотят и осторожно собрал семена в свернутый им из вырванной страницы куль. Несколько месяцев назад Лю в качестве трофея достался чапаевцам, разгромившим терроризировавший окрестные деревеньки ЧОН, набранный сплошь из китайцев. Лю, владевшего хитростями восточного врачевания, направили в культпросвет дивизии, которым по протекции Фурманова заправляла после ранения Анна. Китаец приучился ничему не удивляться и не задавать вопросов ни себе, ни другим. Поэтому он без угрызений совести, если таковая у него имелась, засеменил мелкими шажками в штаб к Чапаеву, спрятав в рукаве халата "лекарство" для начдива, которому ночная сырость часто бередила старые болячки.
Глава 3 Река.
Хромоногая нескладная кляча светло-буланой масти с ввалившимися боками, едва перебирая стертыми копытами, тащилась вдоль берега. Каждый шаг натягивал ее тонкую кожу на выпиравших острых ребрах. Иногда кляча косила глазом на широкую словно застывшую в задумчивости реку. Волны лениво бились о пустынный берег, поросший высоким в рост человека камышом и остролистой осокой. Кляча останавливалась и поднимала морду, втягивая ноздрями речной запах. Видимо, смирившись с тем, что все дороги ведут в один конец, кляча, не обращая внимания на седока, брела куда ее лошадиные глаза глядели. С реки во вспученное брюхатое небо поднималась туманом белесая мгла, занавесью прятавшая противоположный берег.
Чапай, отерев со лба липкий пот, лягнул пятками клячу, желая придать бодрости ее шагу. Кляча лишь тряхнула облезлой гривой и как ни в чем не бывало продолжала в прежнем темпе. Чапай в сердцах выругался. В надежде на собственные силы он даже собрался идти пешим, как вдруг...
- Эх, Василий Иваныч, куда спешишь? - заговорила кляча так непринужденно как будто лошади, калякающие по-людски, обыденное дело .
Настал черед Чапаю трясти головой, жмурить глаза и плевать через левое плечо.
- Ну вот! - расстроилась кляча. - Тоже мне авангард революционного движения, надежда анархизма. Уж нельзя и словом обмолвиться?
- Не доводилось как-то со скотиной лясы точить. Думал, может, почудилось али што похужей, - в оправдание ответил растерявшийся Чапай.
- Похуже будет впереди, - философски заметила кляча.
- Кстати, а где это я? - Чапай смекнул: не дурно бы по правилам военного искусства произвести рекогносцировку. - И как тут очутился?
- Молочная река да кисельные берега, - ответила кляча. - Занесла тебя сюда нелегкая...
- Тпру, - зычно гаркнул Чапай. Он соскочил и походкой кавалериста, вразвалочку направился к реке. Там у самой кромки воды на прогале кто-то в заплатанном зипуне удил рыбу.
- Э-эй служивый, - окликнул обрадовавшийся человечьей душе Чапай. - Шо здеся за места?
- Река вроде... - Рыбак безмятежно теребя грязную клочковатую бороду лежал на правом боку, подложив ладонь под голову, и следил за поплавком погасшим взором.