Примечания:
[1] Перун - бог грома и небесного огня, один из верховных. Считался покровителем воинов и царственных особ. Ярила (Ярило, Яровит, Яромир) - славянский бог (по мнениям некоторых историков, персонифицированный образ) неистовой страсти, неудержимой силы, а главное, весеннего солнца. Отличался вспыльчивостью и страстностью. От автора: вот так Яромиру досталось не только имя от солнечного бога, но и черты характера. [2] Разрывание лошадьми - распрастраненный вид казни не только на Руси (встречается термин «пятерение»), но и в Европе. Каждую конечность преступника привязывали к хвосту одной лошади, а затем гнали лошадей в разные стороны. Человека буквально разрывало на части. Не самая приятная смерть, кстати, часто встречающаяся в русских народных сказках в разных вариациях. [3] Опальный (устар.) - попавший в немилость перед владетельной особой. [4] Приговор - в народной и поэтической речи означает певучее произнесение стихотворных строчек, сопровождающих какое-то действие.
Глава 6
Солнце поднималось над горизонтом точно золотой диск, драгоценно-прекрасный. По земле разлился теплый свет, будто кто-то из богов просыпал целый мешок пшена. Лада распахнула ставни, высунулась из окошка, чтобы вдохнуть утреннюю свежесть полной грудью. Вместе с воздухом она впитывала и медвяную росу, и золотистый солнечный свет, и даже саму жизнь в ее первозданном виде. Сначала ведь родился бесконечный океан и мать сыра земля, а уж потом боги и сами люди. У самого горизонта девки собирались по воду; в Дубраве давно был устроен огромный колодец на главной площади и по одному у каждого из четырех выходов, но ведь в самом центре города не так-то легко спрятаться от лишних ушей. Вот и ходили девки к лесному ручью, отговариваясь, что вода там чище да приятнее на вкус. Только потом каждая все равно выплескивала воду, набранную в ручье, из ведра и торопливо шла к колодцу. Когда-то давно, еще в граде Калиновом, Лада так же бегала с девушками по воду, да только не к реке, а к колодцу: вода в этом городе, если не с колодца, желтоватая да невкусная. Сейчас же не то что не солидно - не зовут ведь. Несмотря на то, что Лада изо всех сил старалась, девушки при виде нее кланялись и молча ждали, когда же княжна позволит им идти по своим делам или отправит с поручением. И так длилось уже целых пять лет, с тех самых пор, когда умер князь Калинина града и княгиня Горислава решила отправить дочь подальше от козней приближенных и недовольств простого люда. Долгое время в Калиновом граде не стихали беспорядки и недовольства, но княгиня сумела их усмирить. Лада, получая с проезжими людьми новости из родного города, удивлялась, почему мать никак не позволит ей вернуться: если там снова безопасно, зачем ей сидеть в Священной Дубраве. Она писала и писала, письма в руках проезжающих отправлялись в Калинов град, но ответа не было. Умаявшись от неопределенности своего положения, Лада схватила однажды в руки зеркальце и, пропев нужные слова, попросила: - Покажи мне матушку. В помутневшей зеркальной глади отразилась темная горница: был день, но ставни плотно закрыли, не давая пробиться солнечному свету. Чиркнуло огниво, сначала раз, потом другой; вспыхнуло неистовое пламя, тут же превратившееся в маленький огонек на конце свечного фитиля. Из мрака выступило лицо, плохо освещенное свечой, а потому казавшееся страшно худым. Лада покачала головой: какой обман зрения! Матушка всегда была дородной женщиной. От одной свечи княгиня зажгла другую и, убедившись, что света достаточно, села за стол. Вытащив из потайного ящика бумагу - научное достижение народов Востока, пока плохо изученное - она достала маленькую кисточку. На бумагу одна за одной ложились буквы. - Покажи листок. Изображение сосредоточилось на тексте: «Сестрица моя любезная Лебедь Всеславна! Как живешь-поживаешь ты в Священной Дубраве? Хороши ли дела али плохи? Живы-здоровы муж с сыном? Коли б не было особой надобности, не писала бы я тебе сейчас. Сердце мое разрывается: Ладушка назад в град Калинов рвется, письмо за письмом отсылает. Ты-то уж знаешь, что негоже ей возвращаться одной, пусть даже и от тетки. Скажет люд: „Зря столько лет в чужом городе куковала! Давно нашла бы витязя удалого да с ним воротилась аки невеста с женихом“. Ждут люди, что будет у них снова князь. Здешние бы тоже не прочь за Ладину руку побороться, но коли нет ее в городе, так пусть уж в Дубраве муж отыщется. Умоляю тебя, сестрица разлюбезная, подыщи дочери моей жениха достойного, такого, чтобы князем мог стать. Коли б не молва, я и вовсе бы ее за Яромира просила просватать, но ты же знаешь здешний люд! Раскудахчутся, мол, за двоюродного брата отдают, не по-людски, мол, это. А то что у самих молодуха от свекра непраздной[1. беременной] становится, так это ничего! И не пускай ее без жениха обратно: лучше дождитесь, когда ей осьмнадцать стукнет, да свадьбу отыграйте, чтобы сам царь-батюшка сватом был. Сестрица твоя, Горислава» Зеркальце помутнело - видно, опять заштормило у берегов морских - и Лада поскорее упрятала зеркальце. С тех пор не могла она забыть о том, что домой она вернется уже женой. Все внутри нее восставало против такого брака, и не потому, что не по любви, как только в сказках бывает, а оттого что из выгоды личной. Конечно, всяк на ней женится, если после того князем Калинова града станет, второго по мощи и величине после Священной Дубравы. Изредка Лада забывала об этом, несколько раз, замечтавшись, представляла, как с Терном рука об руку въедет в ворота из красного кирпича. Мечты, где ваша сладость? Та, что заключена в вашем исполнении? Нет, теперь уж точно нет шанса на претворение их в жизнь: Яромир вместе с Терном уехали, а осьмнадцать ей стукнет уже после Иванова дня. Под окнами остановились те самые девки, что ходили к ручью. Сначала они перешептывались, а потом вдруг, прикрыв ладонями уста, захихикали. Одна из девиц подала Ладе знак - повернись! Лада резко крутнула головой и едва не вывалилась из окна от испуга, но мужские руки, которых, как и их хозяина, вообще не должно было быть в ее горнице, подхватили ее за талию. - Коли люба мн