с расписными горшками и все-таки добрался до портных. Каждый выставлял напоказ кафтаны один другого лучше: у кого диковинного шелку, у кого золотыми нитями расшитый. Но, как бы ни старались зазывалы, Лихой прошагал мимо и остановился у последней в ряду избы. Изба эта хоть и была ладной да крепкой, но все-таки на фоне соседских смотрелась сиро и убого, а лавки с товаром перед ней и вовсе не было. Тем не менее, Лихой постучался в именно эти ворота. Ему пришлось подождать, пока хромой старик доковылял до ворот и отпер их перед своим гостем. - Ты вовремя, - только и сказал он, пропуская Лихого во двор. Они прошли в избу, внутри оказавшуюся куда чище и светлее, чем снаружи. Старик кивнул гостю на лавку у стены, а сам направился к печи, в угол, скрытый от посторонних глаз куском дешевой ткани. Стукнула тяжелая крышка сундука, в каких обычно хранят приданное еще маленьким девчушкам. - Я бы сам тебе сказал, что все готово, да внук мой совсем про дедовы наказы забыл - на реку карасей ловить убежал, - бормотал старик, волочась в сторону гостя со свертком в руках. Он добрался до стола, поманил Лихого пальцем и, когда тот подошел, развернул бечевку на свертке. Под тканью оказался аккуратно сложенный кафтан синего цвета. Старик расправил его на столе, едва касаясь пальцами ткани. - Ну, какова работа? - спросил он, горделиво улыбаясь. Лихой молчал, только то там, то здесь касался ладонями шелковых рукавов, вышитых золотыми нитками узоров и морского жемчуга. - Это... это где ж ты такую красоту достал? - указывая на жемчужины, ахнул он. - Золотых двадцать, не меньше за такой жемчуг уплатить надобно. Старик улыбался, довольный произведенным эффектом. - Ну, за жемчуг все тридцать плачено, а вот сама работа на сотню тянет, а, Лихой? Витязь молча кивнул и вытащил из-за пазухи кошель, приятно звякнувший, когда его опустили на стол. Тогда старик, не пересчитывая денег, осторожно взял кафтан руки: - Ну-ка, примерь. Кафтан сидел как влитой. Лихой довольно глядел на свое отражение в начищенном блюде, принесенном стариком-портным, а про себя радостно думал: «Ну чем не жених? Чем не князь?» Сзади задребезжал голос портного: - Эх, в такой одеже не Лихой ты боле, а княжны Лады Ярославны жених, князь Светозар. Нечего было сказать Лихому. Да и не Лихой он больше, а жених, князь Светозар Баженович. Новый правитель Калинова града. * * * На рассвете, как планировалось, путь продолжить не удалось - и Терн, и Яромир бессовестно проспали после своих полуночных бесед. Проснулись они, когда солнце приближалось к зениту, почти в полдень; настроение сразу упало. - Тащиться теперь по самому солнцепеку, - недовольно проворчал Терн, вытряхивая пыль из правого сапога. Яромир согласно кивнул, отхлебывая из припасенной фляжки с хмельным медом - глядишь, прогонит сон. Делать было нечего, ведь рано или поздно все равно придется встать и идти. Как это обычно бывает, когда делаешь что-то не в охотку [4. без желания], со стоянки снимались они медленно и неторопливо и в путь отправились только после полудня. От лени ли или от недосыпа Яромир плюнул на компас и ориентироваться стал по солнцу. С каждым шагом становилось все тяжелее и тяжелее идти: солнце припекало, а лес, как на беду, вскоре закончился вместе с деревьями. Бескрайние равнины да невысокая трава - все, что простерлось пред ними. Окружающий мир заметно изменился: неслышно было журчащих ручейков, меж травы тут и там попадались песчаные дорожки, а перед Терном даже лениво проползла черная змея с локоть длиной. Бедняга, увидев гада, застыл, словно камень, и не шевелился, пока поблескивающий на солнце хвост не скрылся в траве. Яромир явно был разочарован таким развитием событий: он почему-то был уверен, что травник пошепчется с гадюкой, и змея либо по-человечьи заговорит, либо учудит еще что-нибудь не менее сказочное. Но ничего не произошло. - Где мы вообще? - наконец не утерпел Терн. Если на лошади поначалу и было непривычно, так хоть не уставали так сильно ноги и спина, на которой приходилось теперь тащить поклажу. Яромир, будто дожидаясь этой жалобы, аккуратно уложил на землю сумку, сначала осмотрев траву на предмет разных ползучих гадов, а потом выудил из бокового кармана карту да компас. - По всем приметам, мы в Бусых степях, - и так и эдак повертев карту, изрек он. - Вот, из Векового леса вышли да на восток. - Что за места такие странные? - не удержался от волнующего его вопроса Терн. - Глухие небось, необжитые? С одной стороны, его правда заинтересовала местность, в которой они находились, а в особенности, что такое «степь», с другой же ему хотелось разговорить Яромира и незаметно перейти в сидячее положение. Для этого он поскорее скинул суму, не обеспокоившись змеями и прочей живностью, и уселся на нее сверху. - Да вроде как нет, - неуверенно ответил Яромир, все же еще сдерживая себя и оставаясь на ногах. - Небольшие поселения здесь есть, только вот живут люди странно: дома у них складываются, и они вместе с ними несколько раз в год с места на место переезжают. Кочевниками звать. Терн, скривившись, потер плечо, до крови натертое кожаной лямкой сумы, и заявил: - Мы вот тоже за год по три землянки меняли. Только то не потому, что хотелось, а потому что-то паводок, то белки повадятся кедровые орехи у нас таскать, а то медведь кладовую разроет и уходить не захочет. Яромир хотел было спросить, отчего же они не прогнали животных колдовством, но вдруг осекся: а коли нельзя так? Есть, может, причина, по которой не используют травники чары так же часто, как бравый воин свою силу? С десяток возможностей у Терна было поколдовать и скрыться от Яриловых витязей да греха подальше, но ведь здесь же он. С минуту он мучился, спросить али нет, пока Терн не поднялся вдруг с сумы и не стал, сощурившись, глядеть куда-то ему за спину. Тогда Яромир тоже обернулся: у самого горизонта мелькали две темные точки и все приближались и приближались. - Кочевники? - спросил Терн. - А шут его знает, - честно ответил Яромир. - Спрячемся? - Где? Одна трава кругом, да и заметили нас уж точно. Впервые за всю дорогу Яромир пожалел, что ни булавы, ни секиры не взял. Как легче было бы и надежнее встречать неизвестных всадников с рукоятью меча под рукой! Но и путешествовать с оружейным складом тоже не особо-то и удобно, так что пришлось довольствоваться крепким ножом, который он взял для пищи. Учили же: истинный воин и голыми руками врага одолеет, не то что с мечом. А нож - это где-то между. Точки все приближались и приближались, а вскоре превратились в двух коренастых мужчин на рыжих поджарых скакунах. Волосы у обоих были выбриты полумесяцем, а вместо бород от верхней губы свисали вниз длинные черные усы, издалека напоминавшие тонкие плети. Одеты они были в рубахи и кожаные жилеты, а на ногах - кожаные сапоги на мягкой подошве. Особенно Яромира поразили их лица: хоть и загорелые, они имели желтоватые оттенок, а глаза у всадников были такие узкие, будто они сильно прищурились. - Во дивные [5. необычные], - только и смог прошептать ему на ухо Терн. Всадники подъехали к ним почти вплотную, когда лошадь одного из них, того, что казался моложе, взбрыкнула и сбросила своего ездока. Кочевник никак не мог удержаться в седле. Но лошадь не осталась на месте: она поскакала вперед, волоча за собой своего хозяина, зацепившегося ногой за стремя. Второй всадник, не спешиваясь, рванул за лошадью, надеясь ее остановить, но расстояние меж ними никак не сокращалось. Лошадь летела прямо на Яромира с Терном. Яромир украдкой взглянул на нож в своей руке: а ведь это шанс. И когда конь наконец поравнялся с ними, он резко рванул вперед и одним точным движением надрезал кожу стремени, а потом что есть сил дернул. Лошадь умчалась вдаль, оставив на траве ободранного, потерявшего сознание кочевника. Чуть опасность миновала, Терн наклонился к пострадавшему и попытался оценить ущерб. Яромир не был уверен, что к кочевнику вообще стоит прикасаться - мало ли какие у его народа обычаи и запреты - но останавливать травника не стал. К этому времени к ним подъехал второй всадник: не доскакав до места, он спешился и побежал прямо к своему соплеменнику. Не обратив сначала никакого внимания на двух незнакомцев, кочевник упал на колени перед раненным и потрепал его по щекам, бормоча непонятные слова. Наконец, не утерпев, Терн сказал: - С ним все будет в порядке, голова у него крепкая. Проваляется с неделю и оклемается. Кочевник, наконец заметив незнакомых людей, поднялся с колен, неспешно отряхнулся и только тогда сказал с заметным акцентом: - Отныне друг вам Тархан из восточного кочевья и все его дети тоже друзья. Яромир с Терном в недоумении переглянулись. - А кто это - Тархан? - неуверенно протянул Терн, надеясь, что никак не обидел кочевника. Если знакомство они начинают не с имени, а с обещания в вечной дружбе, то чего еще от них ждать? Кочевник расхохотался, уперев руки в бока- шапка на его голове съехала набок - и, отсмеявшись, прояснил: - Я Тархан из восточного кочевья, а вот этот хвастун, - он кивнул на раненого, - мой сын Джучи. Голоса, произнесшие имена, прозвучали одновременно: - Яромир. - Терн. Услышав это, Тархан только покачал головой: - Ай, какие странные имена! Яромирь и Тьйорн! Только узнав как зовут неожиданных спасителей, он снова принялся хлопотать о сыне. Свистом Тархан подозвал лошадь, и та послушно встала в ожидании, когда на нее взвалят человека. Одним быстрым движением Тархан подхватил сына под руки и, немного п