чей живностью, и уселся на нее сверху. - Да вроде как нет, - неуверенно ответил Яромир, все же еще сдерживая себя и оставаясь на ногах. - Небольшие поселения здесь есть, только вот живут люди странно: дома у них складываются, и они вместе с ними несколько раз в год с места на место переезжают. Кочевниками звать. Терн, скривившись, потер плечо, до крови натертое кожаной лямкой сумы, и заявил: - Мы вот тоже за год по три землянки меняли. Только то не потому, что хотелось, а потому что-то паводок, то белки повадятся кедровые орехи у нас таскать, а то медведь кладовую разроет и уходить не захочет. Яромир хотел было спросить, отчего же они не прогнали животных колдовством, но вдруг осекся: а коли нельзя так? Есть, может, причина, по которой не используют травники чары так же часто, как бравый воин свою силу? С десяток возможностей у Терна было поколдовать и скрыться от Яриловых витязей да греха подальше, но ведь здесь же он. С минуту он мучился, спросить али нет, пока Терн не поднялся вдруг с сумы и не стал, сощурившись, глядеть куда-то ему за спину. Тогда Яромир тоже обернулся: у самого горизонта мелькали две темные точки и все приближались и приближались. - Кочевники? - спросил Терн. - А шут его знает, - честно ответил Яромир. - Спрячемся? - Где? Одна трава кругом, да и заметили нас уж точно. Впервые за всю дорогу Яромир пожалел, что ни булавы, ни секиры не взял. Как легче было бы и надежнее встречать неизвестных всадников с рукоятью меча под рукой! Но и путешествовать с оружейным складом тоже не особо-то и удобно, так что пришлось довольствоваться крепким ножом, который он взял для пищи. Учили же: истинный воин и голыми руками врага одолеет, не то что с мечом. А нож - это где-то между. Точки все приближались и приближались, а вскоре превратились в двух коренастых мужчин на рыжих поджарых скакунах. Волосы у обоих были выбриты полумесяцем, а вместо бород от верхней губы свисали вниз длинные черные усы, издалека напоминавшие тонкие плети. Одеты они были в рубахи и кожаные жилеты, а на ногах - кожаные сапоги на мягкой подошве. Особенно Яромира поразили их лица: хоть и загорелые, они имели желтоватые оттенок, а глаза у всадников были такие узкие, будто они сильно прищурились. - Во дивные [5. необычные], - только и смог прошептать ему на ухо Терн. Всадники подъехали к ним почти вплотную, когда лошадь одного из них, того, что казался моложе, взбрыкнула и сбросила своего ездока. Кочевник никак не мог удержаться в седле. Но лошадь не осталась на месте: она поскакала вперед, волоча за собой своего хозяина, зацепившегося ногой за стремя. Второй всадник, не спешиваясь, рванул за лошадью, надеясь ее остановить, но расстояние меж ними никак не сокращалось. Лошадь летела прямо на Яромира с Терном. Яромир украдкой взглянул на нож в своей руке: а ведь это шанс. И когда конь наконец поравнялся с ними, он резко рванул вперед и одним точным движением надрезал кожу стремени, а потом что есть сил дернул. Лошадь умчалась вдаль, оставив на траве ободранного, потерявшего сознание кочевника. Чуть опасность миновала, Терн наклонился к пострадавшему и попытался оценить ущерб. Яромир не был уверен, что к кочевнику вообще стоит прикасаться - мало ли какие у его народа обычаи и запреты - но останавливать травника не стал. К этому времени к ним подъехал второй всадник: не доскакав до места, он спешился и побежал прямо к своему соплеменнику. Не обратив сначала никакого внимания на двух незнакомцев, кочевник упал на колени перед раненным и потрепал его по щекам, бормоча непонятные слова. Наконец, не утерпев, Терн сказал: - С ним все будет в порядке, голова у него крепкая. Проваляется с неделю и оклемается. Кочевник, наконец заметив незнакомых людей, поднялся с колен, неспешно отряхнулся и только тогда сказал с заметным акцентом: - Отныне друг вам Тархан из восточного кочевья и все его дети тоже друзья. Яромир с Терном в недоумении переглянулись. - А кто это - Тархан? - неуверенно протянул Терн, надеясь, что никак не обидел кочевника. Если знакомство они начинают не с имени, а с обещания в вечной дружбе, то чего еще от них ждать? Кочевник расхохотался, уперев руки в бока- шапка на его голове съехала набок - и, отсмеявшись, прояснил: - Я Тархан из восточного кочевья, а вот этот хвастун, - он кивнул на раненого, - мой сын Джучи. Голоса, произнесшие имена, прозвучали одновременно: - Яромир. - Терн. Услышав это, Тархан только покачал головой: - Ай, какие странные имена! Яромирь и Тьйорн! Только узнав как зовут неожиданных спасителей, он снова принялся хлопотать о сыне. Свистом Тархан подозвал лошадь, и та послушно встала в ожидании, когда на нее взвалят человека. Одним быстрым движением Тархан подхватил сына под руки и, немного покряхтев, перекинул его через лошадиную спину. Тогда-то Яромир и заметил, что седла у кочевника нет, как и уздечки. Лошадью управляли свистом. Испокон веков витязи из Священной Дубравы особо отличались в рукопашном бою, из Калинова града - в управлении ладьей и умением взять вражеский корабль на абордаж, а вот в Змеиных Горках славились искусством наездника. Но даже лучшие змеиногорские всадники туго затягивали ремни, удерживающие на лошади седло, и никогда не думали о том, что ездить можно и без уздечки. Кочевники же превзошли всех. - Идемте: гостями в моей юрте будете, - поманил их за собой Тархан. Терн с Яромиром переглянулись: оба не знали, как поступить. Вдруг, пренебреги они оказанным им гостеприимством, кочевники мигом из друзей переведут их во враги? Хоть Щук и рассказывал Яромиру о других народах, к стыду своему, из уроков помнил он мало. «А-а-а, была не была! - мысленно сказал себе Яромир, хотя и понимал, что чаще всего губит именно неосмотрительность. - Как будет, так будет!» Он махнул рукой Терну, мол, идем, и сам зашагал вслед за кочевником. Лошадь, так не вовремя понесшая своего наездника, давно ускакала куда-то вдаль.