инулся в сторону, оглядел комнату - где старик мог спрятать редкие ингредиенты? - и тут его блуждающий взгляд наткнулся на тот же сундук. «Странно. Мне казалось, что у него не такое глубокое дно. Дно!» Быстрее, чем он в этот миг, мог быть разве что горный барс. Стукнул пальцами по деревянному дну сундука - так и есть! Поддев все тем же шилом одну из досок, Терн легко вытащил ее. - А старик не дурак, - прошептал он себе под нос, оглядывая содержимое открывшегося ему тайника. - Устроил двойное дно! Среди разнообразных кувшинчиков, набитых сушенными насекомыми, законсервированными в специальных настойках степными ящерками, обнаружилось не только конопляное, но еще и лавандовое масло, за которое покойный Гостомысл, не раздумывая, отдал бы с десяток лет своей жизни. Сначала рука сама по себе потянулось к кувшинчику с драгоценным маслом - посмотреть, понюхать, вспомнить, где его можно использовать и прихватить с собой - но потом Терн отдернул себя. Он не тать [2. устар. вор]. Он не ворует - просто берет нужное... взаймы. Когда-нибудь он возместит старику все сполна, честное слово. В валявшуюся рядом котомку - правда, чтобы ее освободить, пришлось высыпать всех сушеных кузнечиков - перекочевали все требуемые ингредиенты. Терн уже собрался было уходить, но полог откинулся. Тать, не тать - старику разницы не было. *** Поднялся переполох, но отчего - Яромир не знал. Просто в один момент совсем с другой стороны аула раздались крики, ржание лошадей, и стрелки, до этого представляющие собой праздное безделье, сорвались с места и бросились на подмогу. Он тоже было ринулся за ними - Щук говорил, люди тем и схожи с животными, что, растерявшись и не зная, как поступить, просто повторяют за остальными - но вовремя остановился. Еще затопчут в этакой толпе, не заметят даже. Тогда Яромир встал у навеса, сооруженного между двумя юртами для лошадей, взглянул на небо. Скоро должно было стемнеть. Из стога душистого сена он вытащил одну травинку, задумчиво пожевал - нет, даже трава в Священной Дубраве другая. Или это у местной росы неприятный вкус? Раз! - что-то дернуло его в сторону, и он, не удержавшись, повалился на стог сена за колодой. Правда, к слову сказать, что на ноги Яромир поднялся молниеносно и даже успел принять позу, приготовившись к рукопашному бою, но... - Тс-с-с! Свои! - приложив к губам указательный палец, шикнул Терн, выступивший из тени за колодой. Одним быстрым движением он перемахнул через колоду и встал рядом с Яромиром. - Ты... ты гдя шляешься?! - не скрывая злости, но сдерживая порыв оттаскать травника за ухо, возмутился Яромир. Как-только закончился обед у Тархана, он вместе с хозяином вышел посмотреть на хваленую кипчакскую лошадь, а Терн остался в юрте. Но стоило Яромиру вернуться, как травника и след простыл. Выразительно зыркнув по сторонам, Терн шепотом ответил, нисколько не оскорбившись: - Ноги надо отсюда делать. Скоро они успокоятся и сообразят, что я в другую сторону пошел, а потом и сцапают нас аки волк зайчишек. Он уж было шагнул вперед, собираясь «делать ноги», но когда держат за шиворот, далеко не уйдешь. - Так это из-за тебя такой переполох? Шум вдруг изменил источник; гул приближался все быстрее и быстрее. Стали слышны отдельные голоса, а потом Яромир различил слова: «Рюки вьору отрубить надо!» Терн только пожал плечами, виновато улыбнувшись: - Можно и так сказать. А теперь бежим, коли шкура дорога! Яромиру вцепились в руку и потащили куда-то в сторону, куда именно - не важно, главное, чтобы подальше от разъяренной толпы. Он послушно пробежал с десяток саженей, а потом вдруг остановился: - Вещи! Без них же не дойдем никуда! Терн напрасно пытался удержать его («Бесстрашный глупец!»), только рукав рубахи чуть не оторвал. Яромир удалялся от него прямо навстречу кочевникам. - Черт бы его побрал! - сквозь зубы процедил Терн, прежде чем кинуться Яромиру вдогонку. За плечами у него все еще висел мешок с «награбленным добром». *** Не останавливаясь, Яромир бежал к Тархановой юрте, где оставил всю поклажу, а вместе с ней еду, карту, компас. Голоса становились все громче и громче, к ним примешалось лошадиное ржание - похоже, кочевники решили нагонять беглецов верхом. Он спрятался за одной из юрт, стараясь скрыться в тени - солнце уже закатилось за горизонт - ожидая, когда можно будет незаметно проскользнуть в нее и забрать свое, не чужое. - Забираем быстрее и уходим, - этот шепот обжег ему ухо, как кипящая сталь. Яромир оглянулся, почувствовав на душе облегчение: за его спиной стоял Терн. Не струсил, не «сделал ноги», а догнал, остался с ним. От этого стало так хорошо, словно бы Яромира только что мог предать друг или брат, но не ничего плохого не произошло. В юрте, разложив на полу швейные принадлежности, выделывала кожи Сайран. Когда они юркнули внутрь, девица тихо вскрикнула - уже знала обо всем из ругани разбушевавшейся толпы - но быстро успокоилась. - Укадите! Вон! - негромко, но жестко сказала она, поднимаясь с пола и вытягивая вперед свое единственное оружие - шило. Никогда Яромир не видел прежде более разъяренной девицы. В Священной Дубраве женщин не обижали, даже самых глупых, лезущих не в свое дело, так что и сердиться им было не с руки. Но Сайран являла собой в этот миг и недюжую храбрость, и заячий страх. - Никто тебя не обидит, - спокойно сказал он, показывая раскрытые ладони - мол, оружия нет. - Просто заберем свои вещи, а потом больше не вернемся. Она недоверчиво взглянула на него - густые брови нахмурились - а после шмыгнула в угол и вынесла их котомки. - Укадите. И Яромир, и Терн почти одновременно сцапали свои дорожные котомки, а потом, даже не прощаясь, выскользнули из юрты. И снова попали впросак. На них надвигались кочевники. *** Чудом увернувшись от летящего в него камня, Яромир пригнулся и побежал еще быстрее. В сотый раз он мысленно если не проклял, так хоть обозвал Терна, не такого поворотливого и уже получившего по лбу небольшим булыжником. «Хорошо хоть стрелы не пускают». Они добежали почти до самого края аила, но преследователи не желали отставать. - Да что ты такого украл, что они все никак не успокоятся?! - тяжело дыша, спросил Яромир. - Травы и конопляное масло. Яромир от такого признания даже остановился. - Травы?! Какие травы?! Терн поморщился и недовольно изрек: - Я ноги натер, мазь хотел сделать. Под ноги Яромиру шлепнулся еще один камень, к счастью «мишени», не достигший цели, и снова пришлось бежать. - Смотри, чтобы тебе эти ноги кое-кто не отрезал. Терн, то ли от тяжести не только своего дорожного мешка, но и котомки с травами, то ли от общей телесной слабости, начал совсем тяжело дышать, но позиций не сдавал. - Думаешь, пытать станут? - Они-то может и нет. А я уж точно стану! У крайней юрты - чудо! - к вкопанному в землю столбу был привязан конь. Настоящее чудо, по-другому и не скажешь. Яромир запрыгнул на лошадиную спину - седла кочевники не уважали - а потом помог взобраться на круп Терну. - Держись! Конь оказался нрава мирного: ни сбросить, ни укусить своих случайных пассажиров он даже не пытался. Просто когда закинутую на столб уздечку сняли и стегнули ей - «Но!» - он сорвался с места, как стрела. *** Заранее закрыв ставни и двери, Лада опять достала Лелино зеркальце. Как пьянчуга тянется к хмелю, она тянулась к зеркальцу - там была другая жизнь, невероятная и полная приключений. А оттого что во всех авантюрах участвовал ее двоюродный брат, события не превращались в нереальную сказку. Зеркальце помутнело, а после показало ей ночное небо и бескрайнее поле, поросшее невысокой травой. Луна освещала скачущего во весь опор коня и всадников на его спине, кого именно, Лада знала, хоть и разобрать из-за темноты было трудно. Прямо пред ними просвистела стрела, но не настигла цели. Зеркальце чуть сменило картинку: теперь были видны всадники, не желающие отставать. Лада никак не могла понять, к какому народу они принадлежат: странные головные уборы, непонятный язык. «И куда вас опять занесло?» - мысленно спросила она у Терна с Яромиром. У преследователей был только один лук: остальные в суматохе ничего не взяли, не считая бесполезных кинжалов. Но и один стрелок мог нанести большой вред. Одна из стрел вдруг просвистела совсем близко от цели, и Яромир вскрикнул - Лада хорошо знала его голос. В лунном свете было видно, как он, продолжая одной рукой удерживать уздечку, правил лошадью. Разодранный рукав обагрился кровью. Лада вскрикнула и, бросив зеркальце на постель, закрыла лицо руками. «Мать-земля, не дай им так бесславно сложить головы! Макошь [3. богиня-мать всего живого], защити!» - тихо шептала она, прикрыв глаза. Воин молился бы грозному Перуну, покровителю всех мужчин, но Лада на то и была женщиной, что понимала - богини милосердней богов. Она снова бросилась к зеркальцу - картинка изменилась. Вот конь, уносящий двух беглецов, остановился у края темнеющей полосы, и его всадники вдруг завалились набок, а потом, достигнув земли, пропали. Лада потерла глаза - уж не мерещится ли? Будто их отродясь там не бывало. Преследователи, подъехав к лошади без наездника, стали о чем-то тихо переговариваться. Тот, что владел единственным луком, имел вполне довольный вид. Лада не понимала, о чем они говорят, но смысл уловила. Все собирались отправиться назад, уверенные, что с Яромиром и Терном покончено, но один сомневался. Наконец, большинство пересилило. Лошадиные копыта, не поднимая пыли, встревожили мягкую траву. Преследователи удалялись. - Покажи Терна