Царевна бровь приподняла:
–– Досель не слыхала я, что отцов двое бывает… но… раз уж ты здесь, и доля твоя несчастна, поведай, в чем твоя печаль кручина?
Крикнула царевна мамок-нянек, велела принести ужин поздний да фруктов разных, как все было готово, вышел Иван из укрытия и начал свой рассказ.
Что уж он там царевне наплел, нам то неизвестным осталось, но знамо точно, что к утру, настоль прониклась Елена Премудрая жалостью да любовью к Ивану, что добровольно бежать с ним решилась.
Иван тоже, впервые в жизни о ком-то окромя себя подумал. Полюбилась ему царевна.
Серый Волк
Я на опушке Ивана дожидался, на солнышке грелся да на бабочек охотился. Погода прекрасная, живот от голода не сводит, чем плоха жизнь?
Оказалась плоха. А чем, я понял, как только Иван с Еленой на опушку вышли. Над ними только птички не пели и нимб не сиял. Влюбленные млять.
И так ума, как у устрицы, я про Ивана, а тут и остатки влюбленностью отшибет. О, горе мне!
Двинулись в обратную сторону еще медленнее. Голубки то на каждом привале воркуют, Иван то и лапника для царевны нарубит, то в кафтан её свой кутает да глупости всякие наушко шепчет.
Я слышал: «Маленькая ты моя, вот взял бы тебя на ладошку, да посадил в карман, чтоб всегда со мною была…» – нет, это надо? Маленькая! Глаз у него нет, что ли? Ну, его это дело.
Тут на одной стоянке, как угомонились все да спать легли, перекинулся я в свой облик истинный, волком да собакой тяжко все время бегать, надо и кости размять, а главное, чаю захотелось из самовару, хоть режь! Иль хотя бы взвару… Черт, лучше бы оленем стал!
Сижу у костра, на пламя любуюсь, взвар травяной из берестяного туеса потягиваю, тут чую затылком, глядит кто-то. Думаю, ну, если Иван, то полбеды…
–– А я тебя сразу узнала…
–– Не надо имен, и у леса уши есть.
–– Как скажешь, сын своего отца, славный. И, скажи мне, что это за диво, за что ты Ивану помогаешь? Чем он тебе так люб стал? И с каких пор?
–– С тех пор, как клятву с меня стребовал, – ответил я сразу на два вопроса.
–– Ммм…а как долго клятву тебе держать? Не думаю, что пожизненно ты в кабалу залез…
–– Какая кабала, прекраснейшая, если ты меня узнала, так знаешь верно, что пуще всего на свете люблю я приключения всякие…
–– На свой хвост, – закончила за меня царевна. Но я своё продолжил.
–– И свободу свою, потому клятва моя, пока провожу царевича до земель его батюшки.
–– Любо. Значит, со злыднем Касьяном подсобишь?
–– Так знать, знаешь ты про Касьяна?
–– Конечно, знаю. Паршивый человечишка. Боль людскую смотреть любит. Как пьет её.
–– Подсоблю, конечно, такую падаль и загрызть вместно.
–– Вот и ладно. А я вот ещё, кое-что судить-рядить с тобою желаю…
Ну, в общем как проснулся Иван свет Даниярович, то судьба его уж решена была.
Обсказала ему Елена Премудрая, что не след такому витязю славному, девицу на весь свет позорить, и что любовь у них чистая да крепкая, да раз так случилось всё, то не иначе, все по воле богов изначальных, и единого бога тоже. А, значит, надо им венчаться и клятвы давать по всем правилам и заповедям дедовским. Немедленно.
На окраине какой-то деревеньки, обвенчал рано поутру царевича с царевною заспанный священник, не спрашивая ни роду, ни племени, ни титулов тем паче. Так стали они мужем и женой.
***
Даже самой долгой дороге конец приходит, пришёл конец и пути до царства Касьянова.
Испросив у лесного хозяина разрешения да защиты, царевну Елену Премудрую в лесочке схоронили, припасов ей оставили да отправились во дворец Касьяну.
Серый волк обернулся в Елену Прекрасную – даже краше, чем настоящая царевна получилась: волосы золотом до колен спадают, скромно белым шёлковым повоем покрытые, повой венцом держится с драгоценным адамантом,рубаха тончайшего полотна, тоже белая, с красной вышивкой по рукавам да по подолу. Ожерелье и наручи с яхонтами да жемчугом рубаху держит у ворота да на запястьях. Пояс, золотом расшитый, тонкий стан охватывает, поверх кафтан становой, тоже белый да золотом сплошь расшитый. Сразу видать, не просто девка какая, а истинно царевна.
Касьян только что слюну не пускал, руки не знал куда девать, чтоб с волненьем сладить. А волк и так глянет, и так повернется, все так делал, чтоб мысли срамные застили разум мужику. Так оно и вышло.
Приказал Касьян затопить баньку, а после разместить дорогих гостей по горницам. Ни Иван, ни Серый волк, вестимо спать не ложились.
Как пробили часы полночь, пробрался Иван на конюшню, а Касьян в горницу к «царевне».