ченных рогах, окутал огнем всех окружающих и даже себя. Расправив свои четыре огромнейших крыла, он выпрямил шею и попытался оттолкнуться от земли, что бы взлететь. Толстые цепи, сковавшие его расплавились, от чего взлететь было легче. Вся улица была покрыта ярким пламенем, ведь тот распостранялся как по лесу. Из огня вылетело множество драконов, так же извергая пламя на город. Дракон Эльфа глубоко вцепился когтями лап в стену замка, сломав ее под собой так, что огромные ее куски принялись с огромной скоростью падать вниз, разваливая башни снизу. Великий дракон продолжал гореть, как та спичка, из его пасти снова извергался огонь, который воспламенил комнаты через небольшие окна. Пламя за минуты уничтожало замок изнутри, добираясь этажами все ниже и ниже. Порывом ветра от взмахов своих четырех крыльев, он уничтожал стены замка, а когтистыми, двумя лапами он оттолкнулся, тем самым заставив самую высокую башню в замке рухнуть, упав на крышу тронного зала. Король не мог ничего сделать. Он даже бегать не мог. Лишь каждый раз едва не получил инсульт от того грохота изнутри. Пятеро королей с ужасом наблюдали, как упавшая, самая высокая башня сломала стены и потолок тронного зала, создав огромный поток здувающего ветра, подняв пыль на сотни метров. Она сломала половину той самой огромной залы, завалив под собой короля, переводчика и нескольких воинов. Колоны трескались, ломались на части, падая одна за другой, заставляя балконы и потолки отваливаться и падать вниз. Зверочеловек едва успел схватить своего беловласого правителя за руку, оттащив его за собой, тем самым спасая от падающей колоны. Бежать не было смысла, они все равно будут раздавлены под грудой обвала потолка и сломанных колон. Дракон Эльфа свалился вниз и приземлился ногами прямо на обрушенную на тронный зал, горящую башню. Когти на его крыльях вцепились в обломки, когда он снова стал извергать пламя. Все затихло. Город окутался темным дымом и пламенем, который сжигал последние дома, которые уже не способны стоять на своем месте из-за згоревших камней и древесины. Четырехкрылый Дракон перестал гореть, он вытянулся и повернул свою голову назад, с надеждой смотря на груду развалившихся стен, потолка и колон. Громко и продолжительно фыркнув, выдыхая воздух из своих больших ноздрей, он поднял крылья и с трудом оторвался от земли, взлетев. Рассекая густой и тяжёлый дым, он летел к Югу. Выжившие драконы взлетели и направились за ним, осматривая разрушенный город с высоты. Из груды обвала, громко кашляя, вылез Эльф. Он был полностью покрытый пылью и сажей, однако, это его не так смутило, как улетающие драконы. Операясь на свою левую руку, зеленоочий парень не успел вытащить остальную половину тела, ему пришлось с недопонимающим горем смотреть на драконов. Даже не тех, которые исчезают в дыму, но и тех, кто уже не дышит, будучи прижатым кусками камней. Взяв себя в руки, Эльф едва достал правую, сломанную руку. Все тело адски болело. Кроме руки были так же сломаны несколько ребер и ключица, однако, Эльф терпел. Обернувшись назад на шум, его взгляд упал на одного из драконов, который стоял на ещё чудом уцелевшей стене, в которой находилась большая дверь. Дракон, смотря на Эльфа, сорвался со стены и взлетел, поднимая ветер и улетая за другими драконами. Он был последним. – Gisbert…! – Благодаря наблюдениям за улетающими драконами, Эльф заметил своего товарища только тогда, когда его позвали. Сразу же обратив на него внимание, Джисберт, как его назвал хриплый и кашляющий гном, кое-как вылез из обвала, при этом помогая себе только левой рукой. Встав на ноги, беловласый пошатывался, но, держась за свою сломанную руку быстро подошёл к гному и помог ему вылезть, убирая куски камней, которые не давали ему выйти на свободу. Каждое движение и вдох приходились большим трудом и сильной болью. – Austin, Linsay ndi Beoregard adakali pansi kugwa... Tiyenera kuwapulumutsa... – Гному повезло. Он отделался только царапинами и сломанным носом. Упав на колени, он стал в спешке разгребать обломки, уже откопав плече Великана Линсея. Джисберт упал рядом и целой рукой откапывал другое место. Ему получилось откопать своего друга, однако, уже не живого. Ушастый лев Остин… Джисберт больше всего надеялся, что он не умрет. Однако, судьба сыграла с ним в плохую шутку. – Ayi... Austin? Austin, uli moyo? – однако, ответа не последовало. Его холодное лицо блондина было обсыпано пылью, он лежал, не двигаясь. Его тело было мертво. Но Джисберт не хотел верить в это. Он раз за разом проверял его дыхание и тепло, которое должно исходить от него. Однако все напрасно. Остин мертв. Скрутившись над ним в три погибели, Эльф не мог сдержать слезы, он даже и не пытался это сделать. Ему было больно терять своего друга, с которым, сколько себя помнит, всегда дружил, и даже через ссоры, через драки, продолжал любить его и ценить. Гном откопал Беорегарда и Линсея, однако, сдерживал себя от того, что бы не заплакать. Подойдя к зеленоглазу, он несколько раз похлопал по его плечу, пытаясь молча подбодрить его состояние горя, пока где-то в небесах не раздался громкий гром и рев драконов.