Глава 1. Сладкая и смертельная боль
Боль бывает разная.
Физическая боль, когда тебе болит повреждённая часть тела.
Душевная боль, когда тебе болит сердце от разочарований и потерь.
Сладкая боль, которая возникает от невозможности что-то сделать или получить.
А есть смертельная боль.
Когда тебе болит и тело, и душа одновременно. Когда уже так много ран, что ты не разбираешься, что именно болит: рука, нога или душа.
Я лежала среди других тел, уже гниющих и поэтому ужасно воняющих.
- Вставайте и идите за мной, грязные свиньи.
Удар плетью прошёлся по оголённому животу и оставил кровавый след.
Я даже не вскрикнула, лишь дернулась, ибо эта боль была уже привычной.
Физическую боль я перестала бояться.
Я боялась смертельной боли.
Той, что могла свести с ума.
Той, что погубила уже 23 жизни.
Той, что ходила за мной по пятам.
С трудом приподнявшись на локтях, попыталась сесть. Слегка опухшая правая нога заныла, напоминая о вчерашнем проступке. Слайчно задев рукой управляющего, вызвала волну гнева и была отведена в изолятор, где и получила новое увечье.
Управляющий, маленький лысый человечек, глядел на меня голубыми глазами и снова приказал: "Пошевеливайся, уродина".
Он развернулся и направился на выход из общего зала, я поднялась и пошла следом.
Обернувшись, увидела ещё троих, шедших по телам бывших друзей.
С нами было ещё двенадцать человек, но они выйдут потом, во "вторую смену", после обеда.
Посмотрела под ноги и увидела голову дедушки Омара, отдавшего мне вчера свою кружку с водой, чтобы я смогла промыть раны от побоев.
Он лежал с открытыми глазами, улыбался.
Я наклонилась и провела грязной ладонью по его лицу, прикрывая веки.
"Да будет светлым твой путь на небесах", - прошептала я, поднявшись с колен и вновь последовав за управляющим.
Мы вышли из помещения. После дождя на улице было сыро, земля превратилась в грязь.
Повернули направо. За поворотом показался "подиум".
Так мы прозвали небольшой помост, по которому нужно было пройтись, дабы показать себя будущим покупателям.
Идти нужно было бодро, чтобы рабовладельцы не подумали, что ты слабый.
Если тебя никто не купит, тебя убьют.
Поэтому главная цель каждого раба здесь - это найти своего хозяина.
- Постройтесь в очередь, свиньи.
Мы стали в строй, я оказалась четвёртой.
Первым был Плутон. Он поднялся по ступеням, на самый верх, и принялся выхаживать перед знатными людьми.
Его кандалы не позволяли перемещаться так быстро, как того хотелось бы. Но он старался выглядеть бодрым, быстрым и здоровым.
Парень был на два года старше меня. Как-то я его спросила, почему у него такое странное имя, на что он ответил, что мама решила назвать его в чести одной планеты из сказки о "Девяти планетах".
Она оказалась почему-то лишней, и ее перестали считать важной.
Это был Плутон.
Девятый ребенок в семье Маргариенов, столь нежеланный и приносящий беды.
Его рождение началось со смерти. Он убил свою потенциальную сестру, забрав все жизненные силы, необходимые для рождения.
Старшие сестры и братья всегда его недолюбливали, считали "помеченным дьяволом" за рождение от смерти.
Его отец работал на земле у крупного рабовладельца, но не смог прокормить семью.
И когда у них закончились запасы зерна, а хозяину нечем было платить за аренду земли, Маргариены приняли решение.
Они продали своего девятого сына в рабство, заработав только половину того, что нужно было выплатить.
Где они взяли вторую, Плутон не знает, ибо уже был здесь, на этом треклятом рынке.
И сейчас старательно вышагивает на "подиуме" под оценивающие взгляды покупателей.
Молчат. Значит, и сегодня не повезло.
Он спускается. Кандалы гремят, тяжело падают со ступенек.
Плутон хмуро глянул на меня и прошептал:
- И не сегодня.
Также тихо, почти одними губами, я ответила:
- До истечения твоего "срока годности" ещё два месяца, можно пока не переживать, - и ободряюще улыбнулась.
Тускло улыбнувшись в ответ, Плутон стал в конец очереди.
Тем временем с "подиума" спустился второй человек.
Ему повезло не меньше. Вернее, ему вообще не повезло.
Его "годность" истекает завтра.
Девушка, стоявшая спереди, поднялась наверх и нелепо улыбнулась покупателям.
Она красивая, даже в этих лохмотьях и со спутанными, грязными волосами.
Многие покупатели заинтересованно подняли головы.
На рынок рабов ходили только мужчины, видимо, женщинам было запрещено. Поэтому у нас в выигрыше был именно женский пол.
Девушка на "подиуме" медленно прошла по всему периметру сцены, и нелепая улыбка сменилась на истеричную.
Внезапно в самом конце "зрительских мест" кто-то крикнул:
- Миллион гротлей за эту деву!
За эти шесть месяцев пребывания здесь я узнала, что местная валюта - гротль - оценивается в 5 серебряных монет на моей родине.
А 1000 серебряных - это один злотый.
Нетрудно догадаться, что миллион гротлей - это 5 тысяч злотых.
Недурственная сумма за худую девушку, неспособную даже на кухне помочь.
Хотя, этот боров явно берет ее не в служанки, а для личных утех.
Однако это лучше, чем смерть возле стенки того помещения, где мы жили.
Счастливая девушка спустилась и улыбнулась нам всем, видимо, чтобы мы позавидовали ей.
Но завидовать почему-то не хотелось.
Ее увели в соседнюю дверь, где снимали кандалы и переодевали в чистую одежду.
И теперь настала моя очередь позировать.
Стараясь не нагружать правую ногу, поднялась по скользким от дождя ступенькам и стала посреди помоста.
Десятки пар глаз уставились на меня, рассматривая со всех сторон.
Я уже привыкла к этому липкому ощущению, поэтому развернулась и медленно пошла по границам "подиума".
Как и всегда в такие моменты, смертельная боль шла за моим левым плечом, неотрывно следя за сердцебиением.
Спустя секунду после молчания зрителей, к ней присоединился страх, что неизменно приходил ко мне во снах.
А ещё спустя секунды полторы подошла и смерть.
Которая читалась во взглядах каждого из рабовладельцев, во взглядах каждого из рабов. Каждый из них чувствовал этот запах, пропитавший всё это место и всех присутствующих.
Что ж, и не сегодня.
Эта фраза стала такой привычной, что, спускаясь с помоста, только пожала плечами выглянувшему с очереди Плутону. А смысл что-то говорить, если и так все понятно?
- Твою мать, когда вас уже купят?! Нужно было бодрее ходить, завлекать их! Вечно от вас одни убытки, лучше бы вы сдохли!
Управляющий сегодня в гневе. Это плохо, одному из нас точно не повезёт.
Стараясь быть как можно дальше от него, заняла последнее место в строю и поплелась за всеми в зал.
Опять к трупам и невыносимой вони отходов и гниения тел.
Их убирали раз в 2 месяца, до этого момента они оставались с нами, своим запахом проникая в сны ещё живых людей.
Сначала я не понимала, почему их убирают только в это время, а не хоронят сразу после убийства. Дедушка Омар сказал, что торговцы хотят показать, что случается с теми, кого не покупают.
Управляющий открыл двери и затолкал всех по очереди в помещение.
С тяжёлым стуком двери закрылись и отрезали нас от свежего воздуха.
Плутон опустился на относительно чистое место, освобожденное от гниющих тел.
Я села рядом с ним и чуть не уснула, как услышала:
- Её "срок годности" заканчивался завтра.
Голос раздался с правого бока, мужчина лет тридцати стоял возле мертвой женщины и смотрел ей в глаза.
Это была его жена.
Её убили сегодня и положили сюда, видимо, когда мы были на "подиуме".
- Её "срок годности" заканчивался завтра!
Мужчина повысил голос и сжал кулаки.
Злые слезы заблестели в глазах.
- Вы слышите, уроды?! Её "срок годности" заканчивался завтра, а не сегодня!!!
Мужчина подскочил к двери и начал колотить по ней.
Двое "рабочих" зашли внутрь, скрутили руки мужчины и поволокли его за собой.
Мы все перевели взгляд на мертвую женщину, раскинувшую руки в разные стороны.
Тяжёлое молчание опустилось на нас, образовавшийся ком в горле напоминал о наших судьбах и смертях.
Плутон сжал мою руку, стараясь не показывать свою тревогу и животный страх перед тем, что его ждёт.
Высвободив руку и вызвав непонимающий взгляд, обняла друга и положила голову на его плечо.
- Все будет хорошо. Тебя купит хороший человек, и ты будешь жить хорошей жизнью раба.
- Хорошей жизнью? - усмехнулся Плутон.
- Лучшей жизнью, которая может быть у раба.
Парень положил голову на мою и прошептал:
- Я тебя люблю, Мария.