Он даже успел передать свою любимую дочь в надежные руки. За те дни, что Беру провел в его доме, Абдуллах успел присмотреться к с своему будущему зятю. Старый имам не ошибся - младший брат немногим отличался от старшего. Кут был его лучшим учеником. Они познакомились случайно, в квартале мастеров, куда наставник энтэльских муслимов частенько наведывался. Абид сам заинтересовался новой верой, о которой ему слышать еще не доводилось.
Абид жадно впитывал все знания, которые доносил до своих учеников имам Абдуллах. Взгляд взрослеющего Абида на многие вещи, менялся день ото дня. К несчастью жизнь этого достойного юноши, на которого Абдуллах возлагал столько надежд, оборвалась слишком рано. Кто-то из недоброжелателей донес на кузнеца, и того приговорили к смерти, а его наставника - к вечным душевным мучениям.
Сразу после казни Абида, имам нет-нет да и подумывал о том, чтобы самому сдаться палачам жреца. Абдуллаха удержало лишь то, что в тот момент казнь главного муслима могла бы убить еще слабый огонек истины во мраке невежества.
Теперь, пожалуй, впервые за долгие годы ему не нужно судорожно цепляться за жизнь. Все же он не дал этому огоньку угаснуть, а наоборот разжег настоящий костер, который когда-нибудь превратиться в пламя! Построенная им мечеть уже не опустеет. Рассудительный Абу позаботится о праведном доме, пока не будет выбран новый имам.
Думая обо всем этом, Абдуллах заметил то, что не раз замечал за собой и прежде: все чаще в качестве своего преемника он видел вовсе не лучшего из нынешних учеников. Продолжателем своего дела он представлял именно Беру. Молодой, энергичный, он, как и его брат схватывает все на лету. К тому же, кузнеца вряд ли можно было причислить к тем, кто привык быть ведомым. В глазах этого эркина горел тот же огонь, что когда-то пылал и в его, Абдуллаха, глазах, когда в Энтэле впервые появились странствующие муслимы.
В этот момент за стеной послышались тяжелые шаги. С той стороны двери раздались звуки какой-то возни. Слух разрезал скрежет ржавого железного замка, висевшего снаружи.
В камеру вошли двое вчерашних палачей. Гигант Лан, который был намного крупнее узника, подошел к Абдуллаху, продолжавшему сидеть в позе молящегося, хотя уже успел прочесть утренний намаз. Железными пальцами главный прихвостень жреца схватил узника за волосы и потянул к верху. Тот, чтобы не закричать, изо всех сил стиснул зубы и был вынужден подняться. Когда Абдуллах оказался на ногах, он увидел, что в дверях застыли двое вооруженных нукеров, всегда сопровождающих смертников к месту казни.
Лан, наконец, ослабил хватку и отпустил волосы. Второй палач накинул на голову Абдуллаха суконный мешок. Тонкая веревка стянула горло имама. Ему связали руки за спиной и толкнули по направлению к выходу.
Он плелся наугад, подталкиваемый сзади кем-то из палачей. Пару раз спотыкался и падал. Тогда его поднимали, грубо хватая за локти. Наконец воздух перестал быть затхлым и в ноздри имама ударил свежий утренний ветерок. Очевидно, его вывели к крыльцу. Сквозь грубую ткань стал пробиваться свет, но он, по-прежнему, ничего не мог видеть. Сложнее всего было спуститься по лестнице. Когда приговоренный застывал на месте, нащупывая ногой очередную ступеньку, его снова грубо толкали вперед. Иной раз он с трудом удерживал равновесие.
Сейчас имам полностью доверился слуху. Его сопровождающие шли в полной тишине. Абдуллах слышал только тяжелое сопение Лана, шедшего справа. Вскоре он зашлепал босыми ногами по каменной мостовой. Имам был удивлен тем, что, несмотря на то, что солнце давно взошло, улица, по которой его вели, казалось безлюдной. Едва успев подумать об этом, смертник уловил, как где-то недалеко раздался негромкий старческий кашель. Только теперь Абдуллах догадался, в чем причина установившейся тишины. На самом деле с обеих сторон узкой улочки, по которой его вели к месту казни, толпились горожане. Имам почти физически ощущал этот длинный коридор из зевак, которые провожали приговоренного взглядами. Улица выходила к городской площади, в центре которой на высоту человеческого роста возвышался жертвенный камень.
Чувствуя на себе пристальное внимание, Абдуллах прошел еще шагов пятьсот. Наконец, все тот же Лан схватил его за плечо, не давая двигаться дальше. Смертник остановился. Кто-то сначала ослабил, а затем и вовсе развязал узел веревки, стянувшей шею. Сразу сделалось легче дышать. Затем мешок с головы резко сдернули, и прямо в глаза ударили лучи утреннего солнца.