Ее волоком протащили через всю площадь. Люди, кольцом окружившие место казни, услужливо пропустили слуг Арина с их новой пленницей. Все это Алима наблюдала боковым зрением. Основное ее внимание по-прежнему было сосредоточено на мутном пятне, выделяющемся на фоне жертвенного камня. Вскоре люди вновь сомкнули ряды, и взгляд убитой горем дочери уперся в несколько десятков спин.
Тщетно она старалась вернуть контроль над собственным телом - ни один мускул не соглашался подчиняться мозгу. Завернув за подворотню, нукеры сами поставили Алиму на ноги и отпустили. Один зашел за спину, другой встал к ней лицом. Только теперь, девушка смогла увидеть, что оба пристально смотрят на нее. На лицах обоих были улыбки. Однако то были не обычные приветливые улыбки, которыми эркины так любят одаривать друг друга, а скорее оскалы хищников, загнавших свою жертву в западню.
Один из нукеров, который стоял лицом к жертве заговорил:
- Так вот значит ты какая, Эйлин - дочь Кидэра! Теперь-то я понимаю, чем ты приглянулась Великому Арину! Из тебя вышла бы хорошая жена! Жаль, что жрец нашел тебя первым. Знаешь, какое приказание отдал нам наш повелитель? Нет? Он велел привести тебя к нему живой или мертвой. Вот мы с моим другом и решили: раз жрецу все равно, почему бы нам не...
- Да о чем ты там с ней болтаешь? - нетерпеливо перебил товарища тот, что стоял сейчас за спиной девушки. В это же момент тонкая девичья шея оказалась в тисках сильной мозолистой руки, нукера прижавшегося к ней сзади. Вторая рука поползла по легкой ткани тоги к низу живота.
- Если будешь вести себя тихо, будет не больно. - выдохнул нукер в самое ухо, не прекращая сдвигать руку вниз.
Столь неприличная сцена в тесном переулке, свидетелем которой мог стать любой прохожий, почему-то еще больше развеселила первого солдата. Он заулыбался еще шире, выставляя напоказ кривые желтые зубы.
Сердце перепуганной девушки, разом забывшей обо всем на свете, заколотилось так сильно, будто пыталось разорвать грудь и выскочить наружу. Ужас вернул Алиме контроль над телом. Она судорожно перебирала в голове варианты спасения, как вдруг обнаружила, что прислужники жреца совсем забыли связать свою жертву. Этим и решила воспользоваться пленница. Ногтями на пальцах правой руки она провела по лицу того, кто ее удерживал. Последовал истошный вопль. Нукер схватился за исцарапанное лицо. Тот, что стоял напротив, резко изменился в лице. Теперь его вид выражал скорее удивление, которое быстро сменилось страдальческой гримасой. Зажав руки между ног, он упал на землю, и принялся кататься в пыли, сжавшись в комок. Подошва сандалии магометанки угодила в самое уязвимое место.
Медлить было нельзя. Алима сорвалась с места и побежала в другой конец переулка. Когда побитые слабой девушкой нукеры смогли прийти в себя, она уже успела скрыться.
Глава 18
В полумраке главного дворцового зала, освещенного танцующим светом факелов, прыгали зловещие тени. В центре, за прямоугольным дубовым столом на одинаковом расстоянии друг от друга расположились пять человек. Во главе восседал старый жрец. Ближе всех к нему сидел палач и первый советник по имени Киу. При этом Лан занял место по правую руку от правителя, а Киу - по левую.
Советник Киу был тщедушным мужичишкой, чей облик совсем не соответствовал одной из ключевых фигур в государстве. Заняв пост первого советника еще при Таме, он сумел удержаться на своем месте даже после свержения малолетнего кагана. Киу был хитер и властолюбив, а посему вовремя поддержал Арина, встав на его сторону. На тот момент жрецу был выгоден такой союзник, а с годами его советы стали незаменимы. Теперь Арин вызывал его всякий раз, когда требовалось принять важное решение.
Оставшимися двумя, были начальник армии наемников, подчиненный Лана, китаец Джиан, и дворцовый казначей Фэнг, также покинувший пределы страны Тан.
За столом велась оживленная, но негромкая беседа. Впрочем, оба иноземца, взятые на службу ко двору Арина, участия в ней не принимали. Ни еды, ни напитков подано не было. Из этого следовало, что всех четверых Великий жрец вызвал не ради трапезы.
- Что скажешь ты, мой мудрый Киу? - степенно спросил Арин, поворачиваясь к советнику.
Тот, спешно прокашлялся, поднеся костлявый кулачок к губам, чуть поежился и ответил:
- О, любимец Великого Ундея, - пролепетал он, не глядя в лицо господина.- Ты, верно, уже принял правильное решение, и просто решил проверить своего старого слугу.
Эти слова заставили Арина слегка выпрямиться в своем кресле, которое и без того сильно возвышалась над остальными. Он чуть пригладил свои седые длинные волосы с аккуратной линией пробора по центру. Жрец никогда не появлялся на людях без своего остроконечного колпака, однако перед своими приближенными он чувствовал себя более раскованно. Поэтому мог позволить себе забыть о своем публичном наряде.