- Что бы ни случилось дальше, сейчас она рядом со мной - обнадежил сам себя Беру.
Глава 27
Гостей, которых сегодня принимал жрец, нельзя было сравнить с более привычными фигурами, переступавшими порог его тронного зала. Иноверцы-муслимы, оказавшись в залитом дневным светом помещении, сразу же принялись щурить глаза, так как коридор, по которому их вели, был покрыт мраком. Затем они с любопытством стали осматривать внутреннее убранство. Здесь на стенах всюду висели пестрые роскошные ковры из далеких стран. Четыре огромных окна с шелковыми занавесками пропускали достаточно света даже для такого огромного зала. Сорок шагов в ширину, шестьдесят в длину и десять локтей в высоту - таковы были размеры этого величественного помещения. Жрец восседал в самом дальнем конце, на своем привычном каменном троне. Этот пьедестал был настолько тяжел, что его с трудом поднимало десять рабов, а поскольку Арин имел обыкновение появляться перед своим народом, лишь восседая на троне, работы у несчастных невольных было много. Белоснежный мех барса ярко играл на солнце, доставляя еще больше боли отвыкшим от света глазам гостей.
Арин же на своих сегодняшних посетителей глядел торжествующе. Он высоко поднял подбородок, чтобы иметь возможность смотреть на муслимов сверху вниз. Пробудившись сегодняшним утром, он еще не предполагал, что этот день может принести ему долгожданное избавление от давней проблемы. Когда Киу, традиционно заглядывающий к нему сразу после утренней трапезы, сказал, что главы муслимов сами принесут ему дочь Абдуллаха, жрец не поверил. Он ведь был почти убежден в том, что недалекому Лану удастся то, чего не удалось хитрому советнику.
И тот и другой сейчас стояли радом с ним. Лан, по привычке, стоял по правую руку, Киу - по левую. Десять лучших нукеров из личной охраны были расставлены с обеих стен зала. Они были настолько неподвижны, что порой казалось, будто это вовсе не люди, а каменные статуи.
Уже давно повелось, что Арин не разговаривал во время приемов. Он лишь шептал что-то своему советнику, а тот уже доносил слова повелителя гостям. Вот и сейчас Киу заговорил первым:
- Мой господин затрудняется подобрать приветствие, которое подобает таким гостям, как вы - лукаво начал Киу. - Поэтому он сразу предлагает перейти к делу, которое вас сюда привело.
Абу вышел вперед. Он снял повязку, закрывавшую его лицо, выпрямил спину и сказал:
- Я - мулла Абу, а это, - он обернулся, - мои братья.
- Что же вам нужно от верховного жреца Ундея - хозяина неба и создателя мира? - снова спросил советник.
Абу на мгновение задумался, но долго с ответом тянуть не стал. На этот раз он заговорил быстрее и чуть громче:
- Все, что мы просим - мир. Мы не хотим войны с тобой. Нам достаточно, чтобы ты просто оставил нас в покое. За это мы согласны отдать тебе дочь нашего учителя и ее молодого мужа. Поступай с ними, как хочешь.
Сказав это, предводитель небольшого отряда, коим на самом деле являлись посетители, бросил путы «связывавшие» руки пленных, зашел за спину Беру и Алиме и с силой толкнул их к трону. Тут же выяснилось, что руки у обоих вовсе не были связаны узлом, так что обоим не сложно было избавиться от пут. Казалось бы, этот обман должны были заметить окружающие. Однако всем, кто сейчас находился в тронном зале, было уже не до мнимых пленников. И вот почему.
Не разворачиваясь, Абу сделал два быстрых прыжка в сторону своих единоверцев, одновременно вытягивая откуда-то из складок балахона короткий меч. Остальные тоже, как оказалось, были вооружены. Муслимы мгновенно напружинились и приготовились к схватке. Каждый из них уже выбрал себе по сопернику. С самым опасным из них - начальником личной охраны - гигантом Ланом, вызвался сразиться сам мулла.
Абу выкрикнул какую-то короткую фразу, и, стоявшие прижавшись тесно друг к другу муслимы, вмиг ринулись в разные стороны. Несмотря на то, что все произошло очень быстро, нукеры не дали застать себя врасплох. Силач Лан и вовсе даже успел сделать несколько шагов навстречу худосочному, но прыткому Абу. По каменным стенам заметалось звонкое эхо от ударов двух десятков клинков.
Беру выбирал момент, чтобы помочь дерущемуся недалеко от него муслиму. Дела у того, и вправду, шли не очень. Обученный убивать нукер с легкостью отбивал все выпады неопытного в бою иноверца, а затем обрушивал на него целый шквал ударов. Муслим еле сдерживал натиск и все время пятился назад. Взяв оба конца веревки, которая только что была обмотана вокруг его кисти, Беру изготовился к прыжку, но кое-что заставило его застыть на месте. Со стороны трона, к которому кузнец сейчас находился спиной, раздалось громкое топанье нескольких десятков пар сапог. Он обернулся.