— Но я не могу в церкви, — расширяя от удивления глаза, ответил маг. Ему даже дыхание перекрыло после слова Церковь. Как он, вандал, разрушивший святая святых всех верующий сможет венчаться в церкви?
— Пожалуйста, я тебя очень прошу, моя мама хотела, чтобы я венчалась по всем законам Господа, — умоляюще просила Надин.
— В церкви, так в церкви… — безысходно ответил Эдерс. — Но тогда мне придется уверовать в Спасителя.
— В кого? — удивилась девушка.
— В Бога, — поправил себя Айдиё.
— Как странно ты его назвал.
— Нет ничего странного, так его называют во многих мирах, называли, раньше, — огорченно ответил Эдерс.
— А почему называли раньше? Как называют теперь? — как маленький ребенок расспрашивает свою всезнающую маму, интересовалась Надин.
— Теперь никак… — шепотом ответил маг.
— Почему? — не переставая, задавала вопросы девушка.
— Потому что он не спас их от войск Зигона и теперь все остальные миры канули в пустоту, в темную бездну, в вечность, каждый называет так, как хочет, — обижаясь на самого Бога, отвечал Эдерс. — Он не спас их, и какой он после этого Спаситель? А они верили в него, в некоторых мирах, пожалуй, даже больше нашего. А он не уберег их, не помог в трудную минуту, лишь косо наблюдал за происходящим со стороны.
— Мы что, остались одни? — опешила Надин.
— Одни одинешеньки, стоим на небольшом островке посреди бушующей лавы, ждем, когда она поглотит и нас, — «обрадовал» маг. — Не знаю, сможем ли мы противостоять Зигону, сможем ли его остановить, или уйдем туда же, куда канули и остальные миры.
— Не будем торопить события, — понимающе ответила Надин.
— Пойдем! — прикрикнул Эдерс, вставая с пастели. — Одевайся, нам надо идти.
— Но куда?
— К священнику, — ответил маг. — Окрестим меня, а после сыграем свадьбу!
"окрестим, сыграем свадьбу, а потом раскрещиваться, не ставить же крест на магическом развитии" — одновременно подумалось магу.
Надин покорно оделась, вышла из комнаты вслед за Айдиё. Двое влюбленных медленно и молча пошли в сторону Храма Господнего.
Но им не повезло, в вечернее время церковь закрывалась. Они напоролись на ключника в темно-серой рясе, под которой виднелся какой-то другой костюм, явно не принадлежавший церковным священникам и верующим монахам. Видно этот святой брат ведет еще какую-то жизнь, не связанную с церковью. Не инквизитор ли?
— Святой отец, мне надо пройти в церковь, — напрямик сказал Эдерс.
— Приходи завтра, сын мой, — ответствовал божий человек.
— Я не смогу прийти завтра, меня уже сегодня ждет долгая дорога. И не известно куда она меня приведет, быть может даже в могилу, — все также напрямик, искренне говорил Айдиё.
— Ты слишком откровенен для простого человека… А-а-а! — что-то понимая, протянул одну букву святой отец. — Вижу добрый человек, вы не такой уж и простой, впрочем, как и ваша спутница. Маг. Таких редко встретишь в наших краях. Что привело вас сюда? Что вас тянет в церковь? Не думаю, что простое любопытство, да еще и в столь поздний час.
— Не знаю, святой отец, почему вы решили, что я маг ("Не стоит раскрываться перед каждым встречным-поперечным" — думал Эдерс), но то, что я не крещенный — это факт, — натягивая немного кривоватую улыбку, осведомился маг. — Путь держим из Карафена, что северо-восточнее Ромио, сюда пришли потому, что моя возлюбленная хотела венчаться в церкви здесь, на своей родине.
— Так почему же вы не можете дождаться завтрашнего дня? — не унимался монах. Этот человек был уже не молод, но еще не слишком стар, хотя густая борода и усы явно придавали ему десяток лет. Глаза у него были маленькие, хитренькие, все время бегали по Эдерсу и Надин, оценивали. Ручки худощавые, пальцы тонкие, ногти выстрижены. С лица почти не сходила какая-то едко-ехидная улыбка, а тонкие губы придавали казенной ухмылке еще более экспрессивный оттенок.
— Мы проделали долгий путь, а завтра мне надо быть уже в Ромио. Там была разрушена церковь, население взбунтовалось, война с ними неизбежна. Я и должен буду с имперскими войсками защищать Святого Папу от неверных, — все раскладывал по полочкам Эдерс, у него всегда была хорошая фантазия, теперь он давал ей выйти сполна. — А я и моя возлюбленная хотим связать себя узами брака, прежде чем моей жизни будет угрожать смерть.
— Так, хорошо… — задумчиво протянул святой отец, почесал своими худыми пальцами едва поседевшую бороду, затем продолжил, — Ты не крещеный, у нее будет ребенок, вижу, Господь позволяет видеть новую жизнь (Эдерс удивился, откуда у этого монаха такая Сила? Он смог определить в Айдиё наличие магической силы, теперь видит в утробе Надин ребенка, хотя его зачали всего час назад, странно все это), но как святой отец я не могу женить вас. Хотя… — снова задумался монах. — Я могу бракосочетать вас как судья городской судебной коллегии.
— Вы судья? — удивился Эдерс, монах-судья — это уж слишком подозрительно.
— Да, такое в наших краях не редкость. Ты, сын мой, не думай дурного, я не инквизитор, хотя похоже ты сам один из них… — вглядываясь своими точечными свинячьими глазенками в глаза Айдиё, пробубнил святой отец. — Наша вера в Бога не похожа на католическую, мы не ищем сотрудничества с Папой, у нас есть свой патриарх. Но мы не на уроке теологии.
— Так вы нас пожените, или как? — не выдержала Надин.
— Станьте передо мной, — приказал судья, не монах, не святой отец, а именно судья. — Властью данной мне законом объявляю вас мужем и женой. Целоваться можно, но не обязательно, это не венчание.
Эдерс и Надин послушали судью и вцепились в уста друг другу с небывалым удовольствием. Они целовались не одну минуту, а когда, наконец, отстранились друг от друга, то священника уже нигде не было. Да и ладно, он свое дело сделал.
Молодожены вернулись в постоялый двор, где закрепили свой союз первой брачной ночью. До утра они не сомкнули глаз, а когда солнце встало из-за горизонта, отправились дальше.
— Как давно я здесь не был, — умиротворенно сказал Эдерс, когда он и его жена зашли через деревянные ворота в Пантеок.
— А я и подавно здесь не бывала, как ты там священнику говорил, "на родине", — усмехнулась Надин, она и не думала, что маг способен так искусно врать.
— Мне не нравится обманывать людей, — словно читая мысли девушки, вставил Эдерс. — Просто, если бы я тогда не соврал, то сейчас ты бы не смогла называться моей женой.
— Я знаю, — настороженно ответила Надин, если уж он соврал священнику, то почему бы не мог соврать ей, когда говорил, что не читает ее мысли, ведь только что он именно это и сделал.
— Мне надо спуститься ближе к морю, чтобы открыть портал, — перевел разговор в новое русло Эдерс. — Начнем, когда стемнеет.
Надин ничего не ответила, лишь послушно, как и подобает доброй жене, проследовала вслед за мужем.
Время было на исходе…
Уже стало чрезмерно угнетать солнце, оно раскалилось до максимального предела, казалось, еще чуть-чуть и оно разлетится окрест мириадами ярких светлячков. Ветер перестал радовать, теперь он был горячий, жгучий, он обжигал лицо, не давал спокойно смотреть вокруг, приходилось сильно щуриться, чтобы не потерять зрение. Птицы перестали петь, теперь их пение больше напоминало вопль, они носились, словно сумасшедшие и что-то выкрикивали, предупреждали людей об опасности, но двуногие создания все также безмятежно продолжали жить своей жизнь, полагая, что все природные катаклизмы не влекут за собой ничего сверхъестественного.
Эдерс и Надин спустились к морю с небольшой горы, походившей на холм. Некогда чистая и прозрачная вода сейчас была мутна и отвратна. Еще бы! Уже третий день не переставая бушевал океан, третьи сутки не стихал шторм, и с каждым новым днем он становился все страшнее, все свирепее.
— Хаос уже начинает затягивать наш мир… — задумчиво сказал Эдерс. — Если все будет так продолжаться, то Зигону не понадобиться даже нападать, Сераф сам канет в бездну. Надеюсь, Берхас этого не осознает, ведь победа над ним — наш единственный шанс.