— Что уж и говорить, товарищ старшина. Вот его, Алексея, два раза в ортскомендатуре стегали за то, что на биржу труда не являлся. Потом месяц на чердаке сидел, прятался. Он оттого вроде и одичал… Дело понятное, тут и до петельки можно было дойти, если бы к партизанам не прибились.
— А прибились все-таки?
— А как же! Мы и до Изюма с отрядом ходили.
— Это хорошо, значит, автомат и граната для вас не новость… Ну а петельку теперь уж будем гитлеровцам готовить.
— Дело понятное, товарищ старшина, им одну уже скрутили под Сталинградом… Вот нам бы теперь только поскорее куда-нибудь определиться!
Широнин отсутствовал с полчаса. Пришел не один, а с заместителем командира полка по строевой части майором Евсеевым.
— Встать! — скомандовал Зимин, завидя подходивших офицеров. Но они направились не к первому взводу, а к отошедшему в сторону пополнению. Майор приказал маршевой роте выстроиться в одну шеренгу, довольно усмехнулся — молодые красноармейцы хотя и с минутным замешательством, но все же выполнили приказ дружно, стали ровным, плотно сомкнутым строем.
— Сколько же вам? — повернулся к Широнину и спросил Евсеев.
— Человек семь, товарищ майор. Так и полковник сказал.
Евсеев смотрел на шеренгу, будто затрудняясь, кого же выбрать. Смотрел на нее и стоявший позади офицеров Зимин. Парень в большой ушанке и его веселый приятель были в шеренге крайними слева. Коренастый красноармеец встретил пристальный взгляд старшины и недоуменно приподнял огненно-рыжие брови. Не почудилось ли ему? Да нет же, глаза старшины, который их расспрашивал и поделился табаком, дружелюбно щурились, подмигивали, звали: что, дескать, теряешься, будь смелей, выходи! Крепыш толкнул локтем товарища — ну-ка, за мной! — и оба решительно сделали шаг вперед, замерли в ожидании.
— Эге, да ребята расторопные, нетерпеливые, догадываются и сами, в чем дело, — засмеялся, прощая этот самовольный выход из строя, Евсеев. Подошел к роте, размашистым жестом руки — будто откраивал добрый ломоть — отделил от шеренги еще пять красноармейцев.
— В первый взвод, ясно?
— Ясно, товарищ майор, — ответил за всех старобельский паренек.
Когда Евсеев распределил по ротам остальных и ушел, Широнин достал полевую тетрадь — классный журнал, вписал в него новых бойцов. Первым был парень в большой ушанке Алексей Крайко, затем его напарник Василий Танцуренко, затем Сухин, Визгалин, Гертман, Силаев, Субботин…
И вот первый взвод шагал по улице села к переезду.
Как ни трудно было в последние дни с подвозом боеприпасов, Билютин приказал выдать Широнину все, что он сочтет необходимым. И теперь почти каждый боец нес, помимо личного оружия, ящики с противотанковыми и осколочными гранатами, патронные ящики. Широнину даже удалось заменить один из ручных пулеметов, отражатель которого в бою под Червонным оказался неисправным, и получить новенький, покрытый еще заводской смазкой. Билютин обещал придать взводу и одно противотанковое орудие из полковой батареи.
Идя сейчас чуть сбоку колонны по перемешанному с грязью снегу, Петр Николаевич вспоминал недавний разговор с Билютиным. Полковник вначале пытливо расспрашивал о нем самом, о бойцах взвода, улыбнулся, услышав знакомые фамилии старослужащих Болтушкина, Скворцова, Вернигоры, попросил рассказать об остальных. Только потом заговорил о задаче, которую решил поставить перед первым взводом. И тогда в глазах Билютина проступило выражение такой суровой, властной требовательности, которую придает только твердая убежденность в том, что слушающий его человек никуда, ни на какую долю секунды не уклонится от повелевающего над всей его жизнью высшего долга.
— Ну, желаю вам успеха, — сказал и, может быть, дольше, чем обычно это делают, задержал руку Широнина в своей горячей руке. — Да не забывайте почаще докладывать Решетову обстановку…
Взвод прошел уже полпути и поровнялся с приземистым крытым черепицей домом, у двери которого стояла бричка санвзвода. Ездовой и девушка в шинели сгружали с брички носилки и какие-то обернутые плащ-палатками узлы. Завидев проходившую колонну, девушка выпустила из рук носилки, стала всматриваться в ряды красноармейцев.
— Товарищ лейтенант, это же нашего Грудинина женка, — сказал Зимин, узнав медсестру.
— Грудинин, выйти из строя! — Широнин обернулся, разыскал взглядом красноармейца и с усмешкой кивнул в сторону дома.
Грудинин подбежал к Вале.
— А ты чего здесь?.. Ты же в санроте.