— Так, так, товарищ гвардии лейтенант, к этому и я клонил, — подтвердил Нечипуренко.
— Что у человека дороже жизни?
— Да еще у нашего, у советского!
— Вот всем взводом и разобрались.
— Ну, а если так, — продолжал Широнин, — то и распорядись ею умеючи, по-хозяйски. И когда ты видишь в бою, что уже ничего другого для Родины сделать не можешь, тогда… Ну, тогда не задумывайся, отдай ее. Вот что, по-моему, значит держаться до последнего.
…По узкому ходку, который был отрыт из подвала прямо под стенкой и заканчивался окопом, Петр Николаевич вышел наружу. К ночи начинало подмораживать. Широнин облокотился о берму, и под локтями стеклянно хрустнула тоненькая, недавно сбежавшаяся ледяная корка. Воздух посвежел, стал в вышине прозрачным. Но окрест лежала такая темнота, что Широнину, глянувшему на крупно проступившие звезды, на миг показалось, что они склонились не над степью, а над привычной ему тайгой Приуралья и он стоит в чаще, смотрит на них сквозь просветы меж пихтовыми кронами. И тут же это мимолетное ощущение рассеялось. Вдалеке стреляли зенитки. Многоцветный искристый ручей пересек у невидимого горизонта звездное небо, упал в темноту с глухим, рокочущим шумом.
— Зимин! — наклонившись к ходу в стене, позвал Широнин.
— Я, товарищ гвардии лейтенант.
— Давай-ка пройдемся по окопам.
Оба поднялись на бруствер и, тихо переговариваясь, зашагали к переезду.
XXI
Продолжали окапываться и с утра следующего дня. Углубляли траншеи, прорыли ходы сообщения между отделениями, метрах в ста вправо от переезда соорудили ложные позиции.
Все подивились хитроумной выдумке Болтушкина. Он насыпал в плащ-палатку земли, направился к пруду, осторожно ступил на начинавший рыхлеть лед. Шагах в десяти от берега высыпал землю, обровнял ее лопатой, чуть прикрыл снежком.
— Что колдуешь, Александр Павлович? — спросил Фаждеев, изумленно следивший за Болтушкиным.
— Не собираешься ли карпа на завтрак приманить? — засмеялся и Кирьянов.
— Карпа, Кирьянов, карпа. Да самого крупного… Вдруг да и клюнет, — проговорил Болтушкин, вернулся на берег, всмотрелся в свое незамысловатое сооружение, воскликнул: — Ну чем не окоп?
— А и в самом — деле, — разгадал замысел помкомвзвода Кирьянов, — ловушка может получиться неплохая.
Он и Фаждеев последовали примеру Болтушкина, отнесли часть земли из своих окопов на лед, и теперь, издалека, со стороны глядя, действительно можно было подумать, что это не ровная поверхность пруда, а небольшое, изрытое окопами плоскогорье.
В середине дня артиллерийская запряжка доставила обещанное Билютиным орудие.
— Командир орудия сержант Комаров прибыл с расчетом в ваше распоряжение, — отрапортовал лет тридцати батареец, сверля своего нового командира глазами, и выражающими служебное рвение, и вместе с тем чуть плутоватыми. Широнин уже не раз переходил на ту сторону насыпи и поглядывал в сторону села, ожидая орудия. Сейчас он с удовлетворением окинул взором наконец-то явившийся расчет.
— Ребята, видно, подобрались бывалые, а?
— Жаловаться не стану, товарищ лейтенант, — с достоинством как командир командиру ответил Комаров. — Вон Тюрин еще в сорок первом под своей Тулой боевое крещение принимал. Он и в мирное время оружейником был. Так что понятно… Да и Петренко, заряжающий, разные виды видывал.
— Что ж, будем знакомы, артиллеристы, — проговорил Широнин, пожимая руки Комарову, Тюрину, красноармейцу с высоким, прямо-таки профессорским лбом, и Петренко.
— Как со снарядами?
— Вдоволь, товарищ лейтенант. Есть для всякого Якова. И осколочные и фугасные.
Широнин вместе с Комаровым прошли за насыпь, выбрали место для огневой позиции. Удобнее всего было расположить орудие за небольшим пригорком, на котором стоял колодезный сруб. Но и сам колодезный журавель, и росшие рядом два высоких тополя могли облегчить противнику пристрелку, и потому решили установить орудие левее, перед одним из крайних домов. Отсюда также был хороший обзор впереди лежащего танкоопасного направления, имелся и достаточный по дальности свободный обстрел. А главное, если бы танки прорвались к переезду, то их, поднявшихся на насыпь, встретили бы орудийные выстрелы почти в упор.
Батарейцы начали оборудовать огневую позицию, Широнин направился к взводу порадовать бойцов вестью о прибывшем подкреплении.
Но в этот же день совершенно неожиданно первый взвод пополнился людьми еще.
За час до прибытия расчета Петр Николаевич послал Шкодина с донесением к Решетову. Шкодин вернулся не один. Широнин завидел его еще издали, шагавшего по железнодорожной насыпи с какими-то другими двумя бойцами. Может быть, несут обед? Так нет. До обеда вроде бы далеко. Да и за плечами у красноармейцев не термосы, а вещевые мешки.