— Седьмой — Роман, поняли меня? Повторяю, седьмой — Роман…
Шкодин знал незамысловатый код, который употребляли в полку при разговорах по телефону. Седьмой — Решетов, Роман — ранен, Ульян — убит.
— Есть принять на себя, — коротко бросил по телефону Прохватилов и обратился к связному. Но тут плащ-палатка, заменявшая дверь, распахнулась и вошел Билютин. Он уже слышал о происшедшем.
— Где его?..
— В пятой роте, товарищ полковник, только что. Там было немцы прорвались… Лезут, как ошалелые. Наверное, запоздали с Тарановкой, не вышло по приказу, чтобы занять, как хотели, тютелька в тютельку, вот теперь их и подгоняют. Решетова в рукопашной ранило.
— Товарищ гвардии полковник, разрешите обратиться к капитану, — в наступившей паузе проговорил Петя и выступил вперед. Билютин узнал Шкодина, часто бывавшего связным в штабе полка, нетерпеливо шагнул навстречу.
— Из первого взвода? С донесением?
Торопливо пробежал взглядом строки, набросанные Болтушкиным под диктовку Широнина. Шкодин стоял навытяжку, взволнованно всматривался в непроницаемо хмурое лицо полковника. И получасом ранее, перед насыпью, и только что, перебегая улицами села, наверное, не испытывал Петя такой тревоги, какая вошла в сердце сейчас. Что решит полковник? С какой вестью вернется к переезду Шкодин? Стоит ли ждать первому взводу подмогу? Есть ли она?
— Трудно приходится? — вскинул на связного взгляд Билютин.
— Трудновато, товарищ полковник, — сказал Петя и тут же уточнил, представив себе, сколь многое зависит, от его ответа. — А прямо сказать — трудно. Первую атаку отбили, а когда я уходил, они во вторую поднялись. И танков и пехоты еще побольше.
— И орудие не уберегли, — тихо обронил Билютин.
— Самоходка его раздавила, сзади зашла, товарищ полковник.
Билютин молчал, и по этому, тяжелому для всех молчанию Шкодин понял, что у командира полка нет сейчас ничего под рукой, в бою все люди, на счету каждый человек.
Билютин отвернул обшлаг шинели, посмотрел на часы, и вдруг во взоре, обращенном на Шкодина, светло блеснуло нечто ободряющее.
— Передай, пусть держатся. Еще час, и поможем… Понятно?
— Есть передать пусть держатся… Еще час, и поможем! — громко отчеканил Петя, точно хотел, чтобы эти слова закрепились, не ушли из памяти полковника. — Разрешите идти?
— Иди… Стой, боеприпасов хватает?
— Хватает, вдоволь.
Петя опрометью пустился в обратный путь к переезду, откуда доносились раскаты продолжавшегося боя.
XXVI
Когда Шкодин отбежал от разбитой пушки, Валя тоже сразу поднялась и заспешила к переезду вслед за Тюриным.
Сегодняшняя утренняя бомбежка застала Валю в хате, где размещался санвзвод. Она снаряжала необходимым сумки санитаров, приходивших из рот, инструктировала их.
Хату качнули близкие разрывы первых бомб, разлетелись, брызнув мелкими осколками, стекла. Валя вместе со всеми побежала в сад — там еще вчера были откопаны щели.
Она выскочила во двор, не накинув даже шинели, — думала, что это налетел какой-либо одиночный самолет. А их нависло над селом множество. В сырой, сочащейся водой щели пришлось сидеть долго, вздрагивая и от бомбовых разрывов, сотрясавших землю, и от холода.
Идущая второй год война и пребывание на фронте ещё не заслонили с беспощадной неумолимостью в Валиной памяти довоенных дней. Странно, но чаще всего именно в такие тяжелые минуты она мысленно возвращалась к давнему, причем возвращалась с чувством некоторого самоосуждения. В самом деле, глубоко ли она представляла себе, какие тягчайшие и суровые испытания может принести жизнь? Валя играла на клубной сцене Любовь Яровую, Катерину из «Грозы» Островского, радовалась своему успеху среди товарищей по клубной сцене, а сама-то по существу как была далека от того мира — больших, потрясенных жизненной грозой чувств, в которые пыталась вжиться! И только сейчас, на войне, он раскрывался перед нею — раскрывался у изголовья умирающих; раскрывался при виде той лютой решимости, с которой шли в бой ее товарищи по полку; раскрывался в задушевных мечтах о грядущем, которыми делились на фронте люди. А суждено ли им быть в этом грядущем? Вновь подумалось обо всем этом, когда сидела в щели и смотрела, как с вражеских самолетов срывались бомбы, сея смерть и разрушения.
Закончилась бомбежка. За селом загремели орудийные выстрелы. И все, кто был в санвзводе, разошлись по подразделениям. Валю направили к переезду, в первый взвод.