Зимин высунулся из окопа, втащил красноармейца к себе… На шинели Крайко у груди темнели следы прошедших пуль, и Зимин понял, что ранение смертельно. Крайко зашевелил губами, силился что-то сказать. Сергей Григорьевич наклонился поближе… Кому, матери или дивчине, хотел передать красноармеец Алексей Крайко свое прощальное слово? Глаза умирающего открылись, но перед ними, начавшими тускнеть, наверное, еще стояло видение недавней схватки.
— А здорово я его, гада, а?.. — прошептал Крайко. Зимин приподнял голову красноармейца, подложил под нее вещмешок. Нагнулся, хотел по-отечески напоследок поцеловать парня, но неожиданно весь окоп взмыло ураганным разрывом снаряда, легкие сжались в удушье, и Зимин упал рядом с Крайко.
XXVII
Командование четвертой немецкой танковой армии, осуществляя контрудар в районе Харькова, бросило в бой, чтобы пробить себе дорогу через беспаловский переезд, свыше двадцати танков и самоходных орудий — тысячу тонн стали! Но этот броневой смертоносный таран безнадежно завяз в изрытой окопами земле перед мало приметным железнодорожным переездом, затерявшимся в украинской степи.
Первый взвод — двадцать пять простых советских людей, которых сплотила великая присяга, данная народу, — оказался неизмеримо крепче вражеского тысячетонного тарана.
Время шло к полудню, а бой у переезда не стихал. К первому ранению Широнина вскоре добавились новые. Пуля вторично попала в ту же правую руку, чуть пониже наложенной Болтушкиным перевязки.
— Товарищ лейтенант… Петр Николаевич, да вы же так не высовывайтесь, когда командуете, — взволнованно ронял слова вернувшийся из штаба Петя Шкодин, перевязывая Широнина. — Лучше мне скажите, я куда угодно проползу и все что надо передам.
— Петро, Петро… Должен бы ты знать, что командиру взвода положено управлять сигналами руки, — скривился от боли и, с трудом превозмогая ее, чуть усмехнулся Широнин. — Тут уж мне твоя прыть не нужна, а вот за то, что хорошую весть принес, — спасибо тебе.
— Через час поможем, так и сказал, — повторил Петя. — У полковника, сами знаете, слово твердое, гвардейское.
Широнин приподнялся из окопа как раз в то время, когда фашистские танки вырвались на правый фланг взвода к окопам Зимина и Седых… Только хотел крикнуть Вернигоре, чтобы тот поддержал огнем соседа, как ощутил внезапную боль в груди, покачнулся… Дышать стало тяжело, очевидно, пуля задела легкое и ранение было сквозным — по спине побежала теплая струйка крови. Широнин схватился рукой за сердце.
— В грудь? — вскрикнул Шкодин, подхватывая вот-вот готового упасть лейтенанта. Но он слабым движением руки отстранил Шкодина и несколько секунд стоял пошатываясь, с закрытыми глазами, словно по частицам собирая внутри себя усилие, нужное, чтобы устоять на ногах. С трудом открыл глаза, услышав голос Болтушкина:
— Товарищ лейтенант, подползают, берегитесь.
Гитлеровцы воспользовались тем, что подбитые взводом семь танков затрудняли красноармейцам обзор и обстрел, стали скапливаться за броней неподвижно замерших машин и теперь поползли к окопам. Над землей чуть виднелись тускло поблескивающие каски.
— Рус, плен!..
— Зачем кров?
— Нас много, — донеслись издалека отчужденно звучавшие голоса.
В груди у Петра Николаевича горело, страшила мысль, что потеряет сознание, упадет. Он захватил горстью комок перемешанного с грязью снега, сунул его за пазуху. Посмотрел на часы. Оставалось еще сорок минут до обещанного Билютиным подкрепления. А если оно задержится? В памяти встал вчерашний вечер, разговор с генералом… «Большие армии выигрывают большие победы. Но бывает, что и взвод…»
Да взвод ли сейчас остался у переезда? Не стало уже Скворцова, Грудинина, Нечипуренко, Кирьянова. Убиты и трое из пополнения, много раненых.
— Болтушкин! — окликнул Широнин старшего сержанта. — Что с Зиминым?
— Убит, по-моему… Прямое попадание в окоп… Вместе с Крайко.
Вот и эти двое. Чувствуя, как нестерпимым становится жжение в груди и в гортани, Широнин еще сгреб с бермы снега, положил в рот. Стало чуть легче.
— Александр Павлович, в случае чего примешь команду взводом на себя.
— Есть принять команду… в случае чего.
— А сейчас прижать фашистов пулеметами, остальным открывать огонь только по команде.