Стащив со спины маленький узел, каким-то чудом до сих пор там удержавшийся, юноша непослушными пальцами стянул с себя мокрую одежду и как следует отжал её. Потом вновь оделся. Для немного согревшейся кожи одежда показалась чудовищно холодной и мокрой и вызвала ещё один приступ кашля.
«Я болен. Наверное, даже смертельно. Но мне нужно выбраться отсюда. Совсем не хочется заканчивать свои дни в таком месте».
Он знал, насколько ничтожны его шансы здесь, под землёй, однако отказывался признать поражение. Юноша начал осторожно прощупывать стену.
Поначалу он не обнаружил пути к спасению. Поднимающаяся вверх стена была гладкой и отвесной; а когда оруженосец подпрыгнул, то к своему отчаянию понял, что потолок находится уже в двух футах над головой. Он застрял на крошечном выступе в стене туннеля; внизу — ледяной поток, уходящий, наверное, в глубь земли, наверху — один Пел-Адан знает, сколько футов камня.
Юноша оказался заперт так же надёжно, как в маленькой камере Ним Кэдог, только сейчас всё было гораздо хуже. Леденящая душу и тело влага уносила по крохам его жизнь, как течение несёт омертвевший листок. В отчаянии рыдая, Гэп рухнул на землю.
* * *Немного погодя юношу внезапно озарило: «Мешок!»
Гэп до сих пор поверить не мог, что этот промокший кусок кожи не потерялся, и похвалил себя за предусмотрительность: как надёжно ему удалось закрепить узел на спине! Оруженосец не держал в нём ничего особенного, основная кладь была навьючена на его бедную лошадку. Вряд ли содержимое тюка ему поможет.
И верно, его замёрзшие пальцы мало что нащупали: кашица из снеди, прихваченной со стола Ним; небольшой рулон бечеймы, которую он всегда держал под рукой, чтобы постелить в кровать или поддеть под рубаху, для тепла; и — наконец-то — один из метательных ножей. Его лезвие сломалось в походе, и он сунул нож в мешок, надеясь после починить.
Прежде всего юноша сгрёб всю разбухшую от воды еду и запихнул её в рот, не пропустив ни крошки. Потом стал шарить руками по поясу и притороченным к нему мешочкам. В одном из них он с радостью нащупал знакомую коробочку с трутом, кремнем и огнивом.
— Свет, — прохрипел Гэп. Юноша открыл крышку: внутри по-прежнему лежали запечатанные воском крошечные пакетики с трутом.
«Что я могу поджечь?»
Тут юноша вспомнил про бечейму, специально выданную пеладаном. Она была плотно обёрнута в промасленную кожу, чтобы не промокнуть даже под проливным дождём. Но устояла ли она перед ледяным потоком?
К его разочарованию, ткань на первый взгляд казалась промокшей, однако, когда юноша размотал рулон до конца, внутри обнаружились сухие слои. Ни секунды не медля, Гэп занялся разжиганием костра.
«Спасибо тебе, Пел-Адан, что наделил своего ученика такой дальновидностью».
В голове мелькнула мысль: надо бы оставить бечеймы про запас. Но он слишком замёрз и потому поджёг ткани больше, чем требовалось. Стремясь растянуть время, он поддерживал маленький огонь, а сам согнулся над пламенем так, чтобы ни одна струйка тепла не пропала зря. Стоило огню согреть тело, как кровь с прежней силой заструилась по жилам, возвращая чувствительность. Было больно, даже очень, но юноша терпел. Одновременно он просушивал над костром одежду.
Наконец рубаха и штаны достаточно просохли, хотя по-прежнему испускали пар. Оруженосец оделся и, всё так же сгорбившись над огнём, осмотрелся по сторонам. В этом скудном освещении он увидел лишь, что находится в узком туннеле, проделанном подводным потоком.
Сидя здесь в почти сухой одежде и немного поев, Гэп Реднар чувствовал себя чуть ли не королём. Он вырвался из тисков смерти только благодаря собственным силам и инстинкту выживания, а находчивость помогла прийти в норму; теперь можно было начинать строить планы. Сколько оруженосцев справились бы с ситуацией? Сколько людей, проплыв по подземному течению, может, даже несколько дней, смогли бы выбраться и разжечь костёр на выступе в стене?
«Готов поклясться, что немногие!»
Всегда найдётся выход, стоит только поискать. Повинуясь импульсу, Гэп засунул руку в карман штанов и вытащил оттуда свирель-кугиклы[7]. Ласково протерев покрытую лаком поверхность, юноша приложил свирель к губам. В этой жалкой дыре зазвучит музыка, которую подземный мир до сих пор и не слыхивал! А когда он выберется отсюда и вернётся в Нордвоз, то сыграет эту же мелодию всем жителям: и благородным обитателям Винтус-холла, и толстокожим друзьям, и даже своим сварливым родным — они будут очарованы! Трубадуры и менестрели воспоют его приключения...