Волна невероятного облегчения нахлынула на него и накрыла с головой. Юноша чувствовал себя так, словно вырвался из стальных тисков Преисподней и вернулся в мир живых. Никогда прежде он не ощущал такого прилива чувств — всё тело покалывало до самых кончиков пальцев. Гэп бежал, не останавливаясь, не думая о направлении. Он наслаждался жизнью. Ещё целый час лес звенел от воплей одинокого безумца, который ломился через заросли всё глубже во Фрон-Вуду.
* * *Конечно же, вскоре голод и истощение вернулись. Минуту назад Гэп перепрыгивал через упавшие стволы деревьев и прорывался сквозь заросли папоротника; затем его ноги подломились, и юноша упал на землю. Он не ел три дня, утолял жажду, слизывая вонючие капли с холодного камня, и сильнейший жар сотрясал тело. Потеряв сознание, оруженосец ничком распластался на лесной подстилке.
Где-то через час он вздрогнул и проснулся; и понял, что ничего не видит. Поначалу юноша решил, будто проспал до ночи. Но вскоре в растерянности осознал: над ним по-прежнему пели птицы, а тёплые лучи солнца согревали лицо. Сейчас мог быть ранний вечер, никак не позднее.
— Ох, — сказал Гэп в отупении, — я ослеп...
Он, пошатываясь, приподнялся с листьев папоротника и попытался встать. Ноги не держали. Юноша сразу же упал на землю и заскулил от страха.
Хорошо знакомые ему приступы паники скрутили желудок в узел. Он только теперь понял, как сильно измождён и болен. Нужно немедленно поесть и попить, обеспечить себе укрытие на ночь. Стоит только на миг ослабить самоконтроль, и он погрузится в сон, из которого никогда не выйдет.
Если ему удастся найти воду, ягоды или съедобные растения, даже какие-нибудь грибы, он немного придёт в себя. Тогда сон будет благотворным и поможет преодолеть слабость. Вдруг и зрение восстановится...
«Да, точно! Разве кто-нибудь слышал о людях, навсегда ослепших от голода?» Юноша истерично рассмеялся. К тому же он знал нескольких жрецов-чародеев, которые голодали чуть ли не по месяцу. Слепота — лишь следствие его теперешнего состояния. Необходимо раздобыть пищу...
Только как это сделать слепому? Как вообще находить еду в таком состоянии? Подобного искусства оруженосцам не преподают. Единственным его опытом в добывании пищи были неудачные попытки по пути через Дождевые равнины. Теперь же, ослепнув, ему придётся ползать на четвереньках и вынюхивать еду, подобно животному!
Где его спутники, когда они так нужны? И самое главное, где хозяин Винтус?
Живы ли они? Или он остался совершенно один посреди Диких земель?
Где он? Куда идти? Что станет с ним?..
Мысли перепутались. Он так же обречён, как и тогда, в шахтах.
...Шахты! Гэп неожиданно вновь вспомнил о них, и ему почудилось, что туннели тянутся к нему через лес, окрашивая деревья на своём пути в чёрный цвет, стремясь напасть и, подобно голодному левиафану, засосать в беспросветные глубины.
Нет, он больше не попадёт в шахты. Никогда. Не важно, насколько всё плохо; хуже, чем в туннелях, уже не будет. Самое страшное испытание позади. В шахтах он прошёл суровую подготовку перед грядущей дорогой. За несколько дней его выучили выживать в большей степени, чем за все годы службы в Винтус-холле.
Гэп успокоился и с наслаждением втянул влажный воздух, насыщенный запахом смолы и густым, чуть кисловатым ароматом незнакомых лесных цветов. Ещё пахло недавно прошедшим дождём. Эти ощущения всколыхнули в памяти доселе забытые отрывочные образы из раннего детства. Приятные запахи успокоили отчаянно стучащее сердце.
Юноша сосредоточился на согревающих лучах летнего солнца, на упругости лесного покрова, на ласковом прикосновении листьев к лицу, на ветерке и успокаивающем шелесте вечернего леса.
Такого в сырых шахтах не ощутишь. Сейчас ему удалось оказаться в хорошем месте, где бы оно ни было, и он не переставал благодарить за это бога.
Паника начала отступать и вскоре исчезла.
Гэп удивлялся сам себе. Как легко ему удалось справиться со страхом!
— Теперь еда, — пробормотал юноша и упорно пополз на поиски пищи.
Сначала следовало найти воду. С питьём было проще, чем он ожидал: после дождя на листьях оставалось достаточно влаги. Слизанные капли лишь разожгли его жажду, но чуть позже оруженосец обнаружил в дупле упавшего дерева немного дождевой воды. Она пахла мокрицами и торфом, к тому же в ней плавали щепки, и всё-таки вода была пригодна для питья. Её оказалось достаточно, чтобы смочить разбухшие губы и язык, хотя они и высохли уже через несколько минут.