– Следующий! – потребовала я. Но вместо очередного больного зашел главный ирьенин, оставивший меня одну практически сразу после первых нескольких пациентов. А настроение-то у человека улучшилось. Понял, какой уникальный ресурс ему на недельку достался. Я не тщеславная. Но че тут скрывать, биджево приятно, когда тебя ценят.
– Поздравляю с первыми успехами, Шини-сан, – по лицу видно, что хотел бы погромче меня похвалить, но придержал дифирамбы, чтобы девочка не зазнавалась. – Позвольте проводить вас в выделенную квартиру, – даже на “вы” перешел, а то все ребенок и ребенок.
Выйдя за дверь кабинета, увидела табличку, что на него повесили – “Доктор Шини”, но можно прочитать и как “Доктор Смерть”. Мудацкие ж иероглифы, добавили мне таинственности и двусмысленности. Может быть, количество пациентов уменьшится, на что я немножко и понадеялась, исцеляя именем бога смерти.
По пути в соседнее здание, откуда из больнички имелся крытый переход, чтобы не мокнуть, доктор Кусуо вовсю расспрашивал о том, у кого я училась ирьениндзюцу. Не стала выдавать наставницу. Услышав волшебное имя “Сенджу Цунаде”, с меня здесь с живой не слезут, запрут в поликлинике и даже на миссии выпускать перестанут. Не, так-то понятно, что и Пейн, и Конан в курсе, но не широкие народные массы.
Крошечная квартирка напомнила мне о тех временах, когда я проживала в общаге академии Ивагакуре. Тесновато, спальное место на полу, а не нормальная койка. Но со всеми необходимыми удобствами, включая, слава моему божественному супругу Шинигами, самое настоящее окно, в которое размеренно барабанит дождик. Вид на огромную строящуюся металлическую статую мужика в штанах. Вывод очевидный, так как пока готовы только ноги и ботинки.
– Это будет Пейн, да? – кивнула я в окошко.
– Как символ возрождения Амегакуре, – подтвердил догадку Кусуо. – Хорошего вам отдыха. Я при возможности расскажу Конан-сан, как хорошо вы потрудились, – как будто бы она сама не знает. На полке над кроватью я очередную птицу-оригами обнаружила. Или это у меня паранойя разыгралась? Захотелось выпендриться и поговорить с бумажной фигуркой, но сдержалась. То, что она не знает о моих подозрениях, дает мне легкое преимущество.
Раскланялись по главенствующему даже тут упоротому этикету и я осталась одна. Быстренько перекусила, благо тут и водопровод имеется, а запасы рамена в печатях позволят мне пару лет протянуть, случись оказаться где-нибудь запертой. И чем бы таким заняться? Несмотря на отработанную смену и закономерную легкую усталость, в сон не тянет. Заглянула в санузел и приняла душ. Тут, к слову, бумажных шпионов нет, но все равно попытаться провести обмен письмами через призыв – голимое палево. Придумала, чем себя развлечь!
Уже полностью привычным образом разделила сознание и скользнула одним из потоков в медитацию, чтобы оказаться в виде проекции в пещере со статуей. Умение не терять контроль над телом во время сеансов связи – тоже преимущество, какое лучше не палить, поэтому я, уходя в себя, уселась на лежанку и прикрыла глаза. Если кто-то решит меня убить, что было бы сейчас странно, успею среагировать за счет контроля пространства эхолокацией.
Есть! Так и ожидала, что кого-нибудь тут да застану. Владыка боли Пейн, в компании Какузу и фраера, напялившего плащик поверх самурайских доспехов. Тот самый ронин, про которого разведка Ивы докладывала? По всей видимости, да.
– Э… привет! – мило, насколько могла, улыбнулась собравшимся. – Шини хотела бы поговорить с Пейном-самой. Но если вы заняты – не буду мешать.
– Останься. Ты получишь свой разговор, – жутковатые синюшные глаза бога садизма как будто в душу мне заглянули.
Глава 7
Какузу и самурай, имя которого я не то, чтобы забыла, а поленилась вспоминать, ушли. И я осталась наедине с самоназваным божеством. Будь встреча более реальной, без посредничества мудацких колец и проекций, я бы, вероятно, пищала от ужаса. Или вообще не пришла. Не до конца понимаю, что именно меня в нем так напрягает. Может, то, что имею дело с психом, чьи комплексы так велики, что требуют публичного признания богом и статуй размером в половину высотки? Хорошо хоть, не золотых.
– Дозволяю тебе говорить, – сказал Пейн и посмотрел на меня, как бог на инфузорию.
– Раз тут больше никого нет, не буду ломать комедию. Вы и так знаете, что я Оками, а не Шини, – я снова собрала в основании шеи фуин, окрашивающую мои волосы в красный, не имея никаких гарантий, что это сработает и голова перекрасится не только у настоящего тела, но и у проекции. Если выгорит, то, возможно, бог мной заинтересуется чуть больше. Не сиськи же ему показывать для привлечения внимания.