– Ты, мелкая сучка! – выдавил жирный ублюдок, за что получил еще один пинок, на этот раз по правой почке.
– Слышь, ты, мудила. Следующий раз соберешься ко мне обратиться – выбирай слова. Мне тут тебя кончить вообще ничего не стоит. Но я сегодня типа добрая и не хочу начинать знакомство с новой бандой с мокрухи.
– Нагао-сама этого так не оставит.
– Шикарно, что о нем вспомнил. Встать способен? Тогда пошли, проводишь к боссу. Меня можешь называть Секиро-сама, – тупой псевдоним, со значением “красный волк”, но настоящим именем решила пока не представляться. Не то, чтобы я надеюсь сохранить его чистеньким и не запачкать в криминальных разборках. Все, кому надо, поймут.
– Конечно, конечно, Секиро-сама, простите меня, что не узнал, – пошли поклоны и бессмысленные извинения.
– А если решишь меня кинуть… – наградила едва поднявшегося бандоса первой пыточной ступенью, переданной по воздуху по ионизированному каналу. С нитями, недостаточно отработанными, предпочла не заморачиваться.
– Будешь орать, сделаю еще больнее, – запечатала ему рот телекинезом и заставила стерпеть краткую пытку молча.
Был бы как-его-там поумнее, уже сообразил бы, что власть в бандитском клане меняется, и это его шанс занять местечко поближе к верху иерархии. Но нет, мне достался обычный тупой бычара, которому мозгов хватило только на то, чтобы не рыпаться и выполнять команды. Во мне пропадает великий талант дрессировщика лысых обезьян. Сходу вон какой дикий экземпляр приручила.
Привел меня бандос к реально шикарному четырёхэтажному особняку, окруженному ухоженным цветущим садом с фонтанами и павлинами. А нехило тут криминальные боссы устроились. Я, цельная королева маленькой страны, столько роскоши себе позволить не могу. А тут вон садовник кустики в форме голой женщины подстригает. Срамота, но народу нравится. Несколько крашеных в алый бандюков наблюдают и хихикают.
До самого порога дома нас с проводником никто не останавливал.
– Чего забыли? Нагао-сама занят, – бросил мордоворот, подпирающий двери справа. Я, как шиноби, могла бы войти внутрь настолько тихо, что он бы и не пукнул, но требуется публичная демонстрация силы. Мужика, как и всех иных членов банды, находящихся в пределах видимости, скрутило в жутких судорогах. Вторая ступень – это когда нестерпимо больно и получатель сигналов вообще не понимает, что вокруг происходит. Зачастую ублюдок попросту вырубается, предварительно произведя аварийный сброс отходов прямо в штаны. Не тронула только садовника – он, скорее всего, не при делах, и своего сопровождающего – он дорогу показывает.
Мы шли по роскошному дому, украшенному такими излишествами, как картины и скульптуры. Снова женская обнаженка. Наоми и Скаю сюжеты бы понравились. Периодически встречались новые ублюдки, выкрашенные как будто под меня. Всех их я знакомила с любимым тезисом Пейна – мир полон боли. Некоторые пытались спрятаться, но звуковое зрение обычным гражданским бандитам не обмануть.
У одного нукенинский протектор с тремя косыми линиями имелся. Знак деревни, Скрытой в Горячих Источниках. Этом ублюдку, обнаглевшему до попытки метнуть в меня кунай, я на всякий случай передала пыточный импульс по нити чакры и усилила до третьего уровня. Шиноби, даже относящиеся к мелким лошпедовским деревням, ребята крепкие. Листовидный нож ниндзя отклонила в воздухе телекинезом. Так, чтобы со стороны казалось, будто лошара промахнулся, а мне на опасность положить.
Главарь, конечно же, засел наверху. Какой-то обезьяний рефлекс – занимать самую высокую ветку. Гато тоже в пентхаусе заседал. Помогло ли это ублюдку?
Вынеся пинком массивные двустворчатые двери, я вломилась в рассадник самой пошлой роскоши, какую только встречала. Всюду как позолота, так и натуральное рыжьё. Неизменные картины с голыми тетками. Квинтэссенция всего – золоченое пресс-папье в виде женского бюста с торчащими титьками, находящееся на тумбочке рядом со столиком, за каким трое крепких на вид мужиков раскуривали кальян. Внутрь они, скорее всего, какую-то шмаль добавляли, так как среагировали на редкость заторможенно. По углам еще тройка охранников. Вот у них рефлексы в норме, скорее всего, бывшие самураи. Но какой толк с их быстрой реакции, когда я каждого нестерпимой болью во славу Пейна шарахнула? На всякий случай четвертой ступени, то есть совсем уже кошмарной. А то кто знает, вдруг им по кодексу особые терпение и стойкость положены. И по сенбону с паралитическим ядом в зад каждому добавила. Ага, я перестраховщица.