— Ничего Малёк, ничего. Проблюйся. Оно, знаешь, лучше, чем держать в себе, а то потом сзади вышибет. Не так хоть противно и стыдно, ага?
Сначала Элиос подумал, что Зинтарс издевается над ним и подкалывает, но в его голосе было больше сочувствия и поддержки, чем улыбки. Да и улыбался он похоже лишь для того, чтобы развеселить юношу.
— Ладно, ты давай, приходи в себя, — он хлопнул Элиоса по спине. — Вон, там бочка с водой есть, умойся сходи. Потом переодевайся и вали отдыхать. Хватит с тебя на сегодня. Одежду оставишь там, где взял. Теперь это твой комплект, — схватив юношу за руку, Зинтарс рывком поднял его на ноги. — Не трясись, Малёк. Справишься. Помогу уж, чем смогу. Всё, шуршуй.
Весь следующий месяц, Элиос жил как по расписанию. Ранний подъём, умывание, завтрак, тренировки на ристалище с Зинтарсом до обеда, обед, немного отдыха и бои с различными монстрами и сущностями, которых можно победить в рукопашной. Постепенно, юноша во всё это втягивался. Его движения стали более уверенными, удары чёткими, и выносливости прибавилось.
Но, к сожалению, победить Зинтарса ему не удавалось ни разу. Мужчина довольно часто подкалывал его по этому поводу и откровенно смеялся, что лишь всё больше распаляло в душе юноши желание учиться дальше и наконец превзойти учителя.
А вот с монстрами всё было ровно наоборот. Их Элиосу удавалось побеждать практически сразу, как Зинтарс притаскивал очередную “жертву учебного процесса”. Конечно, пару раз доставалось и самому юноше, но тренировочные доспехи, сдерживали их атаки. Помимо практики, Зинтарс обучал Элиоса и теории. Что может быть полезно из тех или иных монстров и сущностей. Как это использовать с пользой для себя и во вред врагам. Усваивая всё это, Элиос стал дополнительно вести дневник, предварительно выпросив чистую книгу у Дженны. Он записывал туда всё, что узнавал от Зинтарса от техник боя, до повадок монстров.
Учитель. Кунгар.
Проснувшись рано утром, Элиос заправил кровать и сразу же приступил к лёгкой разминке, разгоняя кровь по ещё сонному организму. Потягивания, наклоны, приседания, отжимания. Окончательно проснувшись, он, захватив из комнаты полотенце и кусочек мыла, направился в умывальню. Несмотря на то, что с ним здоровались все, кого он только встречал, избавиться от гнетущего чувства одиночества как-то не удавалось. За месяц он так и не смог влиться в какую-то компанию или пообщаться хоть с кем-то на личные темы, кроме разве что повара. Не было человека, кому было бы интересно его общество.
Войдя в умывальню, он обнаружил, что там уже были трое Жнецов.
Нгурот, довольно сильный Жнец-маг, знаменитый своей нетерпимостью ко всяким монстрам, похожих на змей. Внешне он ничем не выделялся, если, конечно, лысину не считать за примету. Джерик, Жнец-алхимик, специализирующийся на создании различных кислот. На его руках множество рубцов разной степени давности, а вся растительность на лице, давно обесцветилась и стала похожей на прозрачные иглы. И Цвенри, Жнец-воин, который, как знал Элиос из разговоров, чаще бывает пьян, нежели трезв. Хотя при его росте, он едва был выше Элиоса, это неудивительно. А уж как часто его борода была влажной от ламбика – не счесть.
Умываясь ледяной водой, он слушал разговоры Жнецов о прошедших заданиях и старался запоминать всё, что касалось магии, сущностей и монстров, чтобы потом дополнить свой дневник. Это занятие странным образом влияло на Элиоса. С одной стороны, постоянные и изнурительные тренировки с Зинтарсом и его насмешки над ним лишь пробуждали в нём желание бросить всё, отказавшись от наследства, и покинуть это место. Но с другой, каждый раз узнавая что-то новое, в его душе разгоралось пламя любопытства.
— Слушай, Джерик, — когда Элиос вытирал лицо, Нгурот, обратился к своему знакомому. — Ты не в курсе, что случилось с тройкой Дмараха? От них вестей уже давно нет.
Отряхнув лицо от ледяной воды, Джерик обтёр его жёстким полотенцем.
— Вроде как, померли они, когда пошли за головой полуночниц в дальние сёла, – он говорил это так спокойно, словно ничего необычного не случилось. — Хотя, не знаю, может ещё вернуться. Редко, но, сам знаешь, могли задержаться из-за ран или ещё чего.
— А я вот, думаю, что они, ик, просто забухали в трактире с девками! — вставил своё слово Цвенри, пытаясь устоять на ногах и пытаясь придать себе умный вид. — А что, не прав я? У них ж, кроме Дмараха, все нормальные мужики, до баб охочие. А уж после того, как наглядятся на полуночниц, так сразу побегут по бабам живым! Им, ик, шо надо, полуношницам, а? Тепла и ласки. А они ж холодные, да мёртвые, вот и не могут нихрена. А хотят…мда…грустно.