Вскоре вьюга ослабла и взору открылся небольшой портовый городок, у причала которого стоял корабль со знаменем Ордена Великого Рассвета. Заметив его Никс тут же, остановился. Приглядевшись получше, он увидел, что город был хорошо укреплён, особенно со стороны моря, за которым непрерывно наблюдал гарнизон.
«Умны черти. Решили перестраховаться и укрепить даже настолько далёкие от границы города. Опасаются нападения со стороны моря. Если бы тёмный владыка действительно решился на атаку с водной стороны, то шансов на успех было бы немного. Хотя он всё равно может контролировать лишь Мёртвые Земли.»
Опасаясь возможного обнаружения, Никс усилил вьюгу и создал возле себя большие куски льда, которые скрывали его от чужих глаз.
«Нет, слишком рискованно заходить с такие места. Пока что нельзя давать Ордену себя обнаружить. Сначала сделаю дела, а там посмотрим.»
Вит прошёл мимо городка и направился по морю дальше.
Наступила ночь. Уставший после длительного пути Никс улёгся отдохнуть на большую льдину, которая медленно дрейфовала как раз в нужном ему направлении. Отдающие холодным свечением звёзды и луна украшали над ним небеса.
Никс не чувствовал холода. Льдину под собой он ощущал как мягкую зелёную траву. Он не чувствовал холодного ветра. Даже свою тёплую одежду он носил исключительно для вида. Он опустил руку в воду, и та отдавала лёгкой и приятной прохладой, которая не могла причинить ему вреда, и которую он сам пожелал ощущать.
«Ничего, немного осталось. Вот избавлюсь ото всех, останусь один, и тогда точно всё наладится; всё станет хорошо. Всех убью… уродов…»
Снежинки падали на его холодные голубые глаза, таяли и будто превращались в слёзы. Вместе с этим он начал медленно закрывать веки, отдаваясь во власть сновидений. И напоследок он лишь тихо проговорил про себя:
— Как было бы хорошо, если бы во всём мире остался один лишь я…
И уснул.
Десять лет назад
Мощнейший снежный буран даже не думал угасать. И, к великому несчастью, в эту ужасную бурю умудрилось попасть три человека. Небольшая бедная семья, состоящая из матери, отца и сына оказались посреди белой пустыни, где лишь изредка встречались маленькие кустики и валуны, за которыми в присядку удавалось укрыться от ветра. Им только и оставалось идти в неведомом направлении, надеясь на чудо чтобы не попасть в объятья смерти, ибо дальше пары метров разглядеть перед собой было невозможно ничего.
— Мама, а мы скоро придём?
Беловолосый мальчик двенадцати лет вряд ли понимал всю серьёзность ситуации. Он верил своим родителям и думал, что ещё немного и они выйдут из этого белого ада.
— Скоро… скоро придём, — ответила ему мать, — Рано или поздно куда-нибудь точно придём.
— Поменьше говори и экономь силы, — добавил отец, — А то ещё немного и свалишься.
— Но я полон сил! — возразил Никс, — Я могу идти и идти!
Отец резко посмотрел на него. Было в его взгляде не сколько раздражение, а сколько именно разочарование. Он развернулся, недовольно фыркнул и что-то пробормотал себе под нос, после чего продолжил идти.
Они шли и шли. Вскоре идущий за спинами родителей маленький Никс окликнул их:
— Мам, пап, я в туалет хочу!
Родители остановились и посмотрели на него. Они начали о чём-то шептаться, посматривая иногда странными взглядами на сына. Когда они закончили беседу мать ответила:
— Да, конечно, сходи в туалет. Мы подождём.
Поблизости был валун, хорошо укрывающий от ветра как раз под стать мальчику. Он уселся за него и принялся делать свои дела.
Закончив, Никс вышел из-за камня и направился обратно к родителям.
— Я зако…
Но внезапно он обнаружил, что его родителей не было на месте. До этого они стояли всего в нескольких метрах от камня, но теперь исчезли. Мальчик сперва не мог поверить себе и несколько метров прошёлся вперёд, думая, что буран скрыл их из виду. Но их не было.
— Мам, пап, вы где?
Никс кричал, звал на помощь, но никто ему не отвечал. Он посмотрел на землю, надеясь найти следы, но те уже полностью замело снегом. Он проходил несколько метров в одну сторону, затем ещё несколько в другую, постоянно оглядываясь по сторонам и прищуриваясь, надеясь сквозь бурю найти силуэты своих родителей.
— Мама, папа, вы где?!
Он вновь кричал, но ему отвечали лишь завывания ветра. Тогда Никс уселся возле валуна и стал ждать.