— А с чего вы это взяли? — удивилась я.
— Они сами же сидели и осуждали ее: видите ли, пьяная напилась, идет — качается из стороны в сторону. А я-то сразу понял, что не сама она идет, а ведут ее. Какой-то хмырь с ней был. Под руку все держал. Боялся, наверное, что убежит. Хотя бежать-то она, скорее всего, не могла. У нее глаза почти закрыты были. Шла, как будто спала на ходу.
— Спала?
— Ну да, я смотрел на нее и вспоминал своего внука. Он уже взрослый, а в детстве, бывало, встанет, а проснуться-то забудет. Так и ходит, как лунатик.
Слова Федора Степановича подтвердили мое предположение о том, что Инну Гольстер подвезли к дому Сомова уже в ненормальном состоянии. Она не могла контролировать свои действия, поэтому Федору Степановичу и запомнилось, как Инну вводили в подъезд.
— Федор Степанович, а вы не путаете? Вдруг мы говорим о разных девушках?
— Фотография у вас ее есть?
— К сожалению, нет, но, наверное, мне удастся ее раздобыть.
— Не надо, я и так знаю, что это та самая — убитая. Инна ее зовут, точно. Инженера, к которому она приходила, я тоже знаю.
— Но ведь он совсем недавно в этом доме живет. У них в квартире даже мебель не распечатана, — удивилась я и уже начала сомневаться в правдивости показаний старика. Склероз, наверное, берет свое и в случае с Федором Степановичем.
— Вы меня за выжившего из ума не принимайте, — как бы прочитав мои мысли, строго одернул меня Федор Степанович. — Я прекрасно знаю, что здесь Сомовы недавно живут. Но дело в том, что мы и раньше были с ними соседями. Я с Иннокентием разговаривал, ведь когда-то тоже на заводе работал, технологом. Так вот, когда он переехал, я встретил его, помог даже какой-то чемодан занести. А тут эта Инна повадилась чуть ли не каждый вечер приходить. Все время в разных нарядах. Но у меня память-то ого-го! А Кеша-то от нее, похоже, прятался. Например, я знаю, что он точно сейчас дома, а дверь не открывает. Вот так-то. Не только бабы от мужиков прячутся, но и наоборот.
— Может быть, жена Иннокентия не открывала?
— Нет! Она вообще домой не раньше десяти вечера возвращалась. Очень деловая такая, загруженная работой. А Кешка-то хороший парень. Не убивал он ее.
— А кто же?
Дед ухмыльнулся, услышав мой дурацкий вопрос.
— А это не мое дело. Вот вы и ищите, кто этот зверюга. Такую красавицу порешил…
— Федор Степанович, а как вы думаете, тот самый, как вы выразились, хмырь не мог убить Инну?
— Не знаю, я на кофейной гуще не гадал. С виду вроде бы он ничего, приятный во всех отношениях. А кто на самом деле, бог его знает.
Когда я убедилась, что выжала из этого серьезного дедушки, похожего на тайного агента ЦРУ, всю известную ему информацию об Инне, я решила проверить, есть ли у Федора Степановича хотя бы малейший намек на дар художника-портретиста.
— Нет, рисовать я, конечно, не могу, — отшутился старик, — но вот описать постараюсь. Этот тип высокий, стройный, прямо как на картинке, одет в длинный кожаный плащ, в золотых очках.
— А какие у него волосы?
— Насколько я помню, темные, но не черные. Скорее, темно-русые. Но больше всего мне запомнились его щеки.
— Щеки? Вы же сказали, что он стройный!
— Да, очень подтянутый молодой человек. Но щеки его мне запомнились потому, что были очень румяными.
— Федор Степанович, я просто поражена. У вас феноменальная память на детали.
— Не на детали, милая моя, а на лица. Но вот зрение сейчас уже подводит. Поэтому-то глаза или нос, например, этого красавца я тебе, конечно, описать не смогу. Но щеки у него действительно румяные. Я еще подумал о том, что на улице не мороз, а он вишь как разрумянился-то.
— Ой, Федор Степанович, — любезничала я со стариком, который, по всей видимости, очень любил общаться с людьми, но не имел возможности часто выходить из дома, — вы мне так помогли! А вы случайно не знаете, эта парочка пешком пришла к вашему дому или приехала на какой-то машине?
— Это как же я не знаю? Еще как знаю, — всполошился дед. — Приехали они на красном джипе. У меня сын такой мечтает купить, да денег столько не заработал.
— Красный джип… — повторила я вслух и собралась было прощаться с интересным дедом.
Но он, как оказалось, сказал еще не все, что знал:
— Да, большая такая машина. Номер-то целиком я не разглядел, грязно больно на улице было. Но, кажется, там были цифры семь, три и еще одна тройка. Да, точно.
— Вы и это даже запомнили! Спасибо, это очень ценная информация.
Мы посмеялись, распрощались, и я вышла из квартиры Федора Степановича, воодушевленная на дальнейшие поиски настоящего преступника, пообещав деду, что обязательно доложу ему о результатах моего расследования и все сделаю для того, чтобы освободить Иннокентия Сомова.