Как раз в ту неделю, когда в Эскоте проходили скачки, у Мэлдритов должен был состояться большой светский раут. Они пригласили Джайлза и попросили его привести с собой одну из его фотомоделей. Этот прием не давался в честь какого-либо особо именитого гостя, и Джайлз решил взять с собой меня, поскольку Мелани была занята, а Хортенз уже бывала у них раньше.
— Вам понадобится платье для коктейля, — сказал Джайлз. — Отправляйтесь к Пакэну и попросите дать вам напрокат что-нибудь сногсшибательное. Вечер у Мэлдритов — лучшая реклама в Лондоне.
Я послушно отправилась к Пакэну, и когда объяснила им, чего хочет Джайлз, они выбрали для меня фантастический наряд. Ткань платья была с серебристыми нитями, на голове у меня был изумрудно-зеленый тюрбан, отделанный серебром, а в ушах — громадные серьги с искусственными изумрудами.
Мне показалось, что все это смахивает на маскарадный костюм, в котором я выгляжу чересчур экстравагантно, и это смущало меня. Но Джайлз пришел в восторг.
— Я сфотографирую вас в этом платье завтра перед тем, как вы отнесете его обратно, — сказал он. — Такие снимки охотно берут в журнале «Вог».
Но даже его энтузиазм не помог мне избавиться от ощущения, что я одета чересчур броско и экстравагантно. Поднявшись по парадной лестнице особняка Мэлдритов, мы вошли в огромную гостиную. Хотя мы появились довольно рано, там было полно народу и шум стоял невероятный. Играл оркестр, и повсюду, где было хоть немного свободного места, люди танцевали. Кажется, нет такого времени суток, когда бы в этом доме не танцевали. В сообщениях некоторых газет описывались танцы даже во время завтрака.
Я же за завтраком не встречалась ни с кем, кроме постояльцев пансиона миссис Симпсон, а большинство из них принадлежат к тому сорту людей, с которыми танцевать не хочется.
Блестящие молодые люди, излюбленные герои колонок светской хроники, похоже, танцевали с той минуты, как только открывали глаза, и до тех пор, пока не приходила пора укладываться в постель.
Мне ни разу не доводилось танцевать до наступления вечера, потому что я весь день была на работе, но Хортенз говорила мне, что ее несколько раз приглашали на чай с танцами в отель «Савой», и утверждала, что это было весьма шикарно.
Тем временем оркестр, состоявший из фортепьяно, саксофона и барабана, наигрывал мелодии в дальнем конце гостиной.
Если я выглядела необычно в своем серебристом платье, низ которого был сделан наподобие восточных шальвар, схваченных у щиколоток изумрудными застежками, то и другие гости были одеты не менее вычурно, а у одной дамы на голове красовалась чуть ли не целая райская птица.
Леди Мэлдрит, маленькая, подвижная особа, похожая на хорошенького длиннохвостого попугая, шумно приветствовала Джайлза:
— О, я так рада, что вы привели с собой вашу новую фотомодель. Мне очень хотелось познакомиться с ней. Ее фотографии в «Вог» просто божественны.
— Вы льстите мне, — ответил Джайлз, не скрывая восторга.
— Ни в коей мере! — возразила леди Мэлдрит, устремляя на меня выразительный взгляд из-под накрашенных ресниц.
Джайлз галантно поцеловал ее руку, но тут появились новые гости, и мы прошли дальше, в глубину гостиной.
Я огляделась. Женщины все до одной были в роскошных туалетах. Все они были ухоженные, изнеженные, с выражением скуки на лице. А мужчины выглядели постарше и казались какими-то отяжелевшими, точно бремя богатства пригибало их к земле.
Джайлз, разумеется, был знаком со многими из присутствовавших здесь гостей. Его моментально окружили женщины, прося сфотографировать их и уверяя, что умрут от огорчения, если он им откажет. Поскольку мною, похоже, никто не интересовался, я прошла к окну в дальнем конце гостиной. Оказалось, что оно выходит в тщательно распланированный английский сад на крыше. Здесь были чудные цветы, в том числе лилии, которые я так люблю, небольшой фонтан и скамьи под апельсиновыми деревьями в кадках. В саду никого не было, и я, надеясь побыть в одиночестве, вышла туда и остановилась полюбоваться лилиями.
Прошло всего несколько минут, как следом за мной в саду появились мужчина и женщина. Я отошла как можно дальше от них, но не услышать их разговора было невозможно.
— Вчера вечером вы сказали, что будете мне звонить, Ральф, — раздраженно произнесла женщина.
— Простите, Элси, но я слишком поздно вернулся с ипподрома.
— Я прождала вашего звонка несколько часов. Мне необходимо было поговорить с вами.
— Я был уверен, что вы развлекаетесь где-нибудь вне дома.
— Это неправда, и вы хорошо это знаете. Как можете вы обращаться со мной подобным образом? Ведь вы знаете о моих чувствах к вам!