- Чего же вы добились? – поинтересовался он, любуясь окрестностями
- Одрион – в нашем переводе Совершенство. Планета Совершенства. Хотя признаю, до полного совершенства нам еще далеко, но мы стремимся к нему…
Она замолчала, но увидев его испытующий взгляд, продолжила:
- У нас нет войн, нет преступности, даже нет никакого оружия, чего, как я знаю, полно на Земле. Люди тут добры, наивны как дети, отзывчивы. Они совершенны! Живут в мире и согласии, занимаются науками, искусством и многого добиваются за долгую жизнь. А жизнь тут не в пример вашей, как длинна.
- Но зачем тогда? Зачем тогда этот день? Зачем нужен вам я? – уже ничего не понимая, воскликнул он.
- Послушай! – мягко сказала она. – Я понимаю твое удивление. Но мы не можем открыто явиться на вашу планету. Дурное, в нашем случае, оно идет от землян, очень заразительно. А мы же в свою очередь хотим помочь вам искоренить это дурное. Разве ты не хочешь чтобы на твоей планете воцарился мир? Разве ты не хочешь, чтобы твоя жизнь стала такой же, как у нас? Разве тут у нас не прекрасно? Оглянись, это твой будущий мир, такой, какой ты можешь построить у себя на Земле!
- Но… как?
- Ты не один, вас много. Много тех, в ком живет крупица прекрасного и доброго. Если ты согласен, мы сделаем из тебя излучатель доброты, как и из остальных всех, кого мы выбрали. Только став добрым, человек сможет изменить мир и сородичей. Но ты вправе отказаться.
- Излучатель?
-Да! В человека внедряется препарат, который влияет на его мышление, мироощущение, чувства, поступки, наконец. Он начинает излучать доброту вокруг себя, и, независимо от того общается ли он с близко находящимися от него людьми или нет, он влияет на их мозг и они начинают духовно перерождаться. Разработки препарата велись сотни лет, и только сейчас ученые добились совершенной субстанции. Да что там! Мы уверены в положительном результате!
- Но почему вы не можете сделать излучателями самих себя?
- Увы! – она снова вздохнула, - Думаешь не пытались? Но человек должен влиять на человека. А мы не люди, в вашем понимании, хотя и похожи как братья и сестры.
Незаметно они спустились вниз, на улицы заполненного музыкой города.
Мимо проносились по своим делам, не источая ни дыма, ни шума, цилиндрические машины, и еще какой-то неизвестный ему транспорт, люди сновали, улыбаясь друг другу, по бело-серебристым тротуарам. Город жил своей, интересной и в тоже время спокойной жизнью.
- Эта музыка… - он обвел руками пространство, и в такт его движениям звучание перестроилось в тональность, точно выражающую его чувство изумления и удивления.
- Музыка всегда с нами, - пояснила она, приглашая ему пройтись по городу. – Она выражает все наши чувства, помогает созерцать, размышлять, заниматься творчеством. Не спрашивай меня, как она звучит. В моем лексиконе нет достаточных слов, чтобы объяснить тебе принцип ее действия.
- У вас другой язык?
- У нас все другое.
- Но ты разговариваешь со мной на чистом русском языке!
- Мы, неоднократно прилетая на вашу планету, изучили почти все языки Земли. Знаешь, как и тебе сейчас, мне было очень удивительно узнать, что земляне могут не понять друг друга из-за разных языков. У нас же он один для всех…
Разговаривали они долго. Она рассказывала ему о планете, о ее жителях, о том, как они живут, что делают, знакомила с достопримечательностями, посвящала в историю Одриона… Вопросам и ответам, казалось, не было конца, а время пролетало совершенно незаметно. И за эти часы, дни, (а он не знал, сколько он пробыл на Одрионе, ибо и время тут жило по своим собственным законам), он проникался чувством глубокого уважения к этой новой для него инопланетной жизни, и всем сердцем отчего-то потянулся к той, которая эту жизнь ему открыла.
Они сидели на крыше одного невысокого здания на чем-то, вроде качелей, и молчали. Он понимал, что гостем на этой планете может быть уже недолго. А еще ему предстояло сделать выбор: сделать свою планету добрее и привести ее к совершенству или отказаться от этого.
- Это все так неожиданно, - наконец с трудом проговорил он, - мне нужно подумать…
- Конечно! Время у тебя еще есть. Но все же не тяни слишком долго, я… - ее лицо стало пунцовым, она замялась - я бы хотела… я буду… - и, набравшись решимости, все-таки сказала - Я буду с тобой. Буду ждать. Не только ради твоей планеты. Ради себя, ради нас… Я пойму, если тебе это будет не по силам.
Счастье, первые лепестки любви, распускающиеся ему на встречу, новые впечатления, тысячи вопросов, возложенная на него миссия – все смешалось и перепуталось у него в голове. Перед глазами замелькала карусель из тысячи разноцветных точек, так быстро, что закружилась голова, и темнота снова накрыла его сознание.