— Как вы смеете так со мной разговаривать? О моем пребывании в Акапулько у вас сложилось неверное представление.
— Неужели? — вскинул брови Никос. — Так вы рассказали все Джеффри?
— Нет еще. Об этом не стоило говорить по телефону. Мне хотелось переговорить с глазу на глаз, и я ждала, пока приеду сюда.
— Зачем же откладывать этот разговор, а, Джули? — ухмыльнулся он. — И когда же вы собирались поведать жениху о ваших похождениях с Кларком в Акапулько?
— Никаких похождений не было. Когда я поняла, в какого сорта отель попала, Кларк вызвался меня опекать, чтобы постояльцы не приставали ко мне. Он предупредил об этом свою жену. А уехать я не могла — мне бы не хватило денег на дорогу. Кроме того, в разгар сезона билеты без предварительного заказа не купить.
— Глядя на ваши туалеты, не скажешь, что вы нуждаетесь в деньгах.
— Я потратила все свои сбережения, чтобы купить платья для этой поездки. И в любом случае, это не ваше дело, — огрызнулась Джули.
— В Акапулько вам, должно быть, хорошо заплатили. Как-то я целый день наблюдал за вами в бинокль из своего отеля. Вы обедали с Кларком и еще каким-то старикашкой. Вам повезло, хоть подцепили молодого, — ядовито сказал Никос.
— Немедленно убирайтесь из моей комнаты. А не то я позову Джеффри.
— Вы не позовете Джеффри и сами прекрасно знаете это. Ну-с, и каковы ваши намерения?
— Мои намерения вас не касаются.
— Еще как касаются. Мать Джеффри дружила с моей матерью. Они обе — англичанки из хороших старинных семей. И я не допущу, чтобы Джеффри женился на проститутке. Если бы он шел на это с открытыми глазами — что ж, его дело. Я бы молчал. Но он ничего не знает о ваших похождениях, и я, как друг семьи, не допущу этого брака… В семье Брэндонов еще никогда не было скандалов и разводов. Это убьет его мать и, вероятно, самого Джеффри тоже. Он не так толстокож, как его братья. Не знаю, как он это перенесет.
— Вам не стоит так близко принимать это к сердцу, мистер Андропулос.
— Такой разговор ни к чему не приведет, мисс Уоткинс. Я даю вам время до завтрашнего полудня. Если до этого момента вы честно не расскажете все Джеффри, я сделаю это сам. Но благородней будет рассказать все самой, и чем скорей, тем лучше. Поскольку торжественная помолвка назначена на завтрашний вечер, Брэндоны, если захотят, успеют отменить торжество.
— Мистер Андропулос, прошу вас, разрешите мне объяснить вам, что произошло в Акапулько на самом деле, — взмолилась Джули.
— Я прекрасно знаю, что произошло, мисс Уоткинс. Чтобы произвести впечатление на семью Джеффри, вам понадобились дорогие туалеты. Сделаться на недельку проституткой — один из самых быстрых и легких способов заработать деньги. Признаюсь, я удивился поведению Кларка, но, видимо, тот почувствовал себя одиноким и не устоял перед такой красоткой.
— Это неправда. Все было совсем не так.
Ник покачал головой и направился к выходу.
— До завтрашнего ленча, мисс Уоткинс. Отдохните как следует и выпейте шерри для храбрости.
Спазм сдавил горло Джули. Шерри ничуть не помогло ей успокоиться, хотя в ту секунду, когда за Андропулосом захлопнулась дверь, она опорожнила бокал. Девушка метнулась в ванную, склонилась над унитазом. Ее вырвало. Слезы ручьем текли по ее щекам. Выбора у нее не осталось. Надо рассказать все Джеффри, причем как можно скорее.
Джули умылась холодной водой и тщательно подкрасилась. Она почувствовала себя намного лучше, но комок в горле не пропадал. И почему она должна оправдываться? Ведь она ни в чем не виновата… Но странное дело — теперь ей казалось, что никто не поверит ей. И она должна нанести этот ужасный удар Джеффри, его матери, его сестре.
Миссис Брэндон и Клара сидели в гостиной и о чем-то оживленно беседовали. Когда Джули вошла, они дружно повернулись в ее сторону.
— Где Джеффри, мама Брэндон? — спросила девушка. — Мне очень нужно переговорить с ним.
Лицо дамы было бесстрастно, губы сжаты.
— Не получится, дорогая, он поехал за кольцом для вас. Мы храним его в банке, в сейфе, и Джеффри вдруг решил преподнести его вам не завтра вечером, а сегодня.
— Ник принес вам шерри, Джули? — подала голос Клара.
— Да, спасибо. Как вы думаете, когда Джеффри вернется?
— Видимо, перед самым обедом, Джули. Разговор, наверное, придется отложить. К обеду никого из посторонних мы не ждем — только двоюродные братья Джеффри, ну и, конечно, наш милый Ник.
Джули стиснула зубы. Этот милый Ник готов разрушить всю ее жизнь…
— Вы переоденетесь к обеду, Джули? — спросила Клара.
— Да, да, конечно. Иду прямо сейчас. Я вышла только узнать, где Джеффри.
Джули повернулась и вышла. Пока она поднималась по лестнице, ей кое-как удалось привести в порядок свои мысли. Она поговорит с Джеффри сегодня же. До обеда уже не получится, но потом она улучит возможность остаться с ним с глазу на глаз. Чердз несколько часов все кончится. Она молила Бога, чтобы Джеффри поверил ей.
Джули надела красивое розовое платье, помаду и лак для ногтей она подобрала точно в тон ткани и выглядела изумительно. Украшений она решила не надевать — ведь у нее не было настоящих драгоценностей. Джеффри говорил, что миссис Брэндон собиралась подарить ей жемчужное ожерелье к подвенечному платью. Если она преподнесет его сегодня, то к розовому жемчуг прекрасно подойдет.
Обед был великолепен. Блюда превосходили самые смелые ожидания. Ароматный бульон сменился дуврским лососем, который в свою очередь уступил место говяжьему филе с йоркширским пудингом, жареным картофелем и, конечно же, неизменной зеленой фасолью.
Ник смотрел на Джули и дивился, как это она может спокойно есть. Неужели ситуация, в которой она оказалась, не отбила у нее аппетит? Ему пришло на ум, что девица, видно, решила обвести его вокруг пальца. Скорее всего она убеждена, что он не посмеет сказать Джеффри. Нику не хотелось вмешиваться в отношения жениха и невесты, но он был честным человеком и не мог равнодушно смотреть на это.
Ник чувствовал себя виноватым. Чудовищно накануне помолвки узнать, что девушка, на которой ты собрался жениться, — проститутка. Никогда прежде Ник не попадал в подобное положение, но чувствовал, что должен вмешаться. Он сам видел Джули в этом злополучном отеле, и единственная причина, по которой женщина может оказаться там, сомнений не вызывала.
Собственные чувства тоже беспокоили Ника. Ему хотелось вскочить со стула и заключить Джули в свои объятия. В своем розовом платье она была так хороша. Кожа, как бледно-розовый шелк, губы, как лепестки розы. Роза — его любимый цветок, а Джули — единственная женщина, которую, не покривив душой, можно сравнить с розой. Как бы он завидовал Джеффри, если бы не знал ужасной правды!
Заметив девушку в первый раз, он, потрясенный ее красотой, решил выяснить, кто она такая. Никос разместил заказ в фирме «Брэндон бразерс», надеясь сблизиться с ней, но вскоре один из его людей сказал, что Джули выходит замуж на Джеффри Брэндона. Он отошел в сторону и старался забыть о ней вплоть до того вечера, как увидел ее в этом гнусном отеле в Акапулько. Ник еще раз успокоил себя, что поступает благородно, но если так, почему у него в душе скребут кошки? Ему было жаль Джули, и он искренне недоумевал, как она решилась приехать сюда после всего. Наверное, она хотела выждать и рассказать все Джеффри после свадьбы, когда тому уже некуда будет отступать. Многие молодые женщины имеют время от времени связи, и вряд ли Джеффри сильно удивился бы, обнаружив, что она не девственница.
— Ник, — обратилась к нему соседка по столу и начала описывать свои впечатления от путешествия по Греции.
Он вежливо слушал ее, но не отрывал глаз от Джули. Она выглядела совершенно спокойной, и Никос гадал, что же таится за этой внешней невозмутимостью.