— Не могу поверить, что слышу это от вас.
— Почему? — удивился Ник.
— Трудно представить вас в роли женатого человека, — пояснила Джули.
— Джули, у вас обо мне неверное представление. Дайте мне шанс, и я докажу, что совсем не таков, каким вы меня считаете.
Слуга подал холодные напитки. Джули с удовольствием подставила лицо свежему морскому ветру.
Вскоре показался небольшой, утопающий в зелени остров.
— Это Стефос, — сказал Ник. — Остров принадлежит нашей семье издавна. Как я уже сказал, там дом моей матери. Оосле нее он перейдет ко мне или сестрам. Мы ни за что не продадим его. У меня тоже есть несколько островов, и на одном из них я хотел бы выстроить себе дом. Дом матери красивый, но я не хотел бы жить в нем постоянно.
По легким сходням они сошли на берег и сели в маленький электромобиль, которым Ник мог управлять здоровой правой ногой. В другой такой же погрузили чемоданы Джули.
— Разве у вас нет багажа, Ник? — удивилась Джули.
— Нет, Джули, я предпочитаю путешествовать налегке. Проще иметь гардероб во всех домах, где я останавливаюсь. К тому же, не надо тратить время на сборы.
Они подъехали к дому. Джули была удивлена. Она ожидала увидеть белое здание под красной крышей, но этот дом гораздо больше напоминал тот, в котором она провела ночь во время своего короткого путешествия в Лондон. Он был выстроен из серого камня, а на крыше, к удивлению гостьи, торчали печные трубы. Ей-то казалось, что в Греции всегда тепло. Перед домом пестрели нарядные клумбы с цветами.
Ник решил дать кое-какие пояснения.
— Позади дома чудесный вид на море. Море, конечно, со всех сторон, но с фасада воды не видно, пока не пройдешь сад насквозь до самого берега. Честно говоря, мне никогда не нравился этот дом. Но матери хотелось иметь кусочек старой Англии, а отец привык выполнять ее желания.
Ник подрулил прямо к парадной двери. Он вышел сам, обогнул автомобильчик и помог выбраться Джули. На пороге их ждала высокая темноволосая женщина в черном платье. Она с улыбкой протянула гостье руку.
— Добро пожаловать в этот дом, Джули. Добро пожаловать на Стефос.
— Мама, это Джули Уоткинс. Джули, это моя мама, Каролина Андропулос.
Женщины обменялись приветствиями. Заметив лукавый огонек в глазах пожилой дамы, Джули вдруг подумала, что та сейчас скажет: «Зовите меня мама Андропулос». Но ничего подобного не произошло, и девушка облегченно вздохнула, в то же время удивляясь ходу своих мыслей.
— Пойдемте в дом, ю познакомлю вас с дедушкой Ника. Он ждет нас в гостиной. Вы полюбите его, Джули, а уж он-то ждет вас не дождется.
Дом был очень мило обставлен. Джули отметила хорошую живопись на стенах и восточные ковры. Двери были распахнуты, и Джули шла через анфиладу комнат, обращая внимание на их убранство.
В гостиной их поджидал сэр Джордж Ландж.
— Джули, это мой дедушка, сэр Джордж. Дедушка, это мисс Джульетт Уоткинс.
— Простите, что не вышел вам навстречу, дорогая. Я что-то сегодня не в форме.
— Счастлива видеть вас, сэр Джордж. Не извиняйтесь, прошу вас, — мягко сказала Джули, проникаясь расположением к пожилому джентльмену с первого взгляда.
— Подойдите, дитя мое, сядьте рядышком. Мой внук вас не обижает?
Ник рассмеялся:
— Смотрите, не пожалуйтесь ему, Джули. А то мне достанется от дедушки.
— Ник, займись своими делами, — распорядился сэр Джордж. — Я хочу познакомиться с нашей гостьей поближе.
— Я ухожу, дедушка, но не забудьте все же, кто привез ее сюда, и не претендуйте на все ее время.
Ник вышел. Старый джентльмен внимательно посмотрел на Джули.
— Так, значит, вот кто лишил моего внука сна и аппетита? — с удовлетворением произнес он.
— Не понимаю, о чем вы, сэр Джордж.
— Никос сам не свой с тех пор, как увидел вас в Акапулько. Он сказал, что встретил там кого-то, но подробностей не сообщал.
Джули глубоко вздохнула. Слава Богу, Ник ничего им не рассказал.
— Должна признаться, что и я много думаю о нем. Но это ничего не значит. Мы принадлежим к разным мирам, и здесь я главным образом по делу. Непонятно только, почему бы нам не обойтись телефоном.
— Вряд ли телефон годится для осуществления планов Ника, — загадочно произнес старик.
— Я опять не понимаю вас, сэр Джордж.
— Пусть Ник сам вам объяснит. Скажите, дорогая, вы интересуетесь садоводством?
— Немного. А почему вы спрашиваете?
— Я встаю рано и иду ухаживать за садом. Для тяжелой работы мы держим садовника, но цветы — это моя гордость. Я подумал, может быть, утром вы первым делом посетите мой сад?
— Это чудесно. Спасибо за приглашение.
— Отлично, хотя, может быть, лучше денек повременить. Вы почувствуете на себе смену временных поясов, и завтра вам будет не до экскурсий по саду.
— Я ведь спала в самолете, сэр Джордж.
Ник зашел в гостиную, чтобы предупредить Джули, что ее вещи распакованы, а выделенная ей горничная Сибилла приготовит ванну, как только Джули того пожелает.
— И знаете, — смущенно произнес он. — Одно из немногих правил моей матери — к обеду следует переодеваться.
— Спасибо, Никос. Но я еще раз хочу напомнить: я обедала в самолете. Вряд ли я смогу проглотить хоть кусок. Не обидит ли это вашу мать?
— Нет, ни в коей мере. Я знаю, что вы ели в полете, я сам позаботился, чтобы ваш режим не слишком нарушался. А к ритму жизни здесь вы постепенно привыкнете. На это уйдет не больше двух дней. Может быть, вы просто попробуете кое-что, чтобы доставить маме удовольствие, но я предупредил ее, что вы сыты.
Ник сам проводил девушку и познакомил с Сибиллой, тоже прекрасно говорившей по-английски.
— Я распаковала ваши вещи, мадам. Мистер Ник сам выбрал платье, которое вы наденете к обеду.
Джули улыбнулась этим словам. Нику не пришлось долго мучиться с выбором. У нее всего два приличных платья, так и придется носить их по очереди каждый вечер.
Войдя в предназначенную ей комнату, Джули с любопытством огляделась. Комната была просторная и уютная. С огромного балкона открывался чудесный вид на море. В интерьере преобладали бледно-травянистые и лавандовые цвета. Ковер на полу был такой толстый, что ноги тонули в нем по щиколотку. Джули взглянула на кровать. На кровати лежало легкое белое платье. Девушка взяла его, чтобы рассмотреть. Платье было скроено в стиле классической Греции. Одно плечо оставалось открытым, а на другом ткань скреплялась массивной золотой пряжкой. Рядом лежал широкий золотой пояс, а на полу стояли сандалии, очень открытые, состоявшие всего из нескольких ремешков. Рядом с платьем лежало тончайшее белоснежное белье и легкий белого шелка халат.
Джули недоумевающе посмотрела на Сибиллу.
— Чьи это вещи?
— Ваши, мадам. Мистер Ник принес их для вас.
— Пожалуйста, попросите мистера Ника немедленно прийти сюда.
Однако Ник собственной персоной уже стоял на пороге.
— Я предвидел такую реакцию, Джули, — спокойно сказал он.
— Ник, вы прекрасно знаете, женщине не пристало принимать предметы туалета от постороннего мужчины. Такие подарки может делать только муж.
— Джули, такие представления давно устарели. Если бы вы знали, какое удовольствие я получил, выбирая эти вещицы, вы не судили бы меня так строго. Носите их, пока вы здесь.
— И значит, вы сможете не стесняться моего скудного гардероба?
— Я никогда не стал бы стесняться вас, Джули. Не будьте такой злючкой, — миролюбиво сказал Ник.
— Ладно, если только вы уразумели, что насовсем все это я принять не могу.
— Отлично! Ждем вас в гостиной в шесть тридцать. Обед подают в семь, но мы всегда собираемся раньше, чтоб выпить по коктейлю.
Джули прошла в ванную. Ванна была уже наполнена, а на полочке теснилось столько различных солей, шампуней, кремов, ароматических масел и иной парфюмерии в красивых флакончиках, что у нее просто разбежались глаза. Здесь было буквально все, что может понадобиться самой взыскательной женщине. Пол и стены были тех же цветов, что преобладали в спальне, а по краям больших белых махровых полотенец были вышиты цветки лаванды.