— Ник, не пытаетесь ли вы властвовать над людьми? — осторожно спросила Джули.
— С чего вы взяли, Джули? Рабство отменили много лет назад.
— Да, но вы и сегодня можете распоряжаться судьбами людей.
— Возможно, это из-за моего состояния, Джули.
— Возможно. Я никогда не встречала столь богатого человека, как вы.
— Ну, Джеффри Брэндон далеко не бедняк.
— Правильно. Брэндоны просто богаты, а вы состоятельны. Тут есть разница.
— Я и не отрицаю, Джули. Я возражаю только, когда вы обвиняете меня в злоупотреблении моим положением.
— Ник, мне очень трудно поверить, что, случайно встретившись со мной, вы влюбились с первого взгляда.
— Не думаю, что это произошло так быстро, Джули.
— Вы сами мне говорили… — смутилась она.
— Меня влекло к вам больше, чем к любой другой женщине с первой же минуты, Джули, это так. Я верю в любовь с первого взгляда. Но я реалист. И если бы вы оказались ведьмой в костюме для бега… что ж, я понял бы свою ошибку.
— Вряд ли я выглядела тогда настоящей леди, — улыбнулась Джули, вспомнив дорожное происшествие в Нью-Йорке, которое теперь казалось таким далеким.
— Вы были великолепны… до нашей встречи в Акапулько.
— Не стоит об этом. Я больше не хочу вспоминать. Я так боялась, что вы расскажете всю эту историю вашей маме и сэру Джорджу.
— У меня и в мыслях подобного не было. Им совсем необязательно это знать. Но вернемся к Акапулько. Когда вы меня заметили в отеле, мне показалось, что вы умрете от испуга. Потому-то я и уверился, что вы виновны — раз так испугались. И вдобавок я понятия не имел, что вы нуждаетесь в деньгах — ведь Джеффри должен был взять на себя материальные расходы своей невесты. Лишь позднее я подумал, что вам, должно быть, не хватает денег на соответствующие туалеты.
— Я просто пришла в ужас, заметив, с какой ненавистью вы смотрели на меня. Почему вы так смотрели, Ник?
— Я, видимо, и впрямь ненавидел вас тогда, Джули. Ведь до этого вы казались мне небесным невинным созданием. Каюсь, я сделал выводы слишком поспешно. А уж вообразив себе вас там с Кларком… О, это было уже выше человеческих сил!
— Вы все возвращаетесь к тем воспоминаниям. Зачем? — упрекнула его Джули.
— Это необходимо. Я ненавидел вас, потому что меня тянуло к вам вдвойне. О, как я мечтал тогда ошибаться!
— Если бы мы тогда обо всем переговорили!.. Всего этого могло бы не быть.
— Да, если бы, когда я подошел к вашей двери…
— Вы, верно, вообразили, что вам откроет старикашка в спущенных брюках? — ядовито спросила Джули.
— Не иронизируйте, Джули. Я действительно боялся чего-то в этом роде.
— Вы правы. Послушайте, Ник, а если бы всего этого не произошло… я… ведь я вышла бы за Джеффри?
— Ну, этого мы теперь никогда уже не узнаем. Правда, Джули? Вам жаль, что все так случилось? — с тревогой спросил он.
— Нет. С Джеффри было весело, он умел привлечь к себе, но, видимо, он всегда был не до конца порядочен. Ведь как бы вы ни были уязвлены или обижены, это не дает вам права врываться в комнату пьяным и насиловать женщину, не так ли? А ведь, не появись вы тогда, Ник, он бы способен был сделать это, — с отвращением сказала Джули.
— Наверное. Разве только он был настолько пьян, что у него могло ничего не получиться.
— Я иногда гадаю, что он чувствует сейчас, когда знает, что я говорила правду.
— И я об этом думаю. Скорее всего вы о нем еще услышите. Когда-нибудь он надумает принести вам свои извинения. Скажите, Джули… вы еще любите Джеффри? — с замирающим сердцем спросил Ник.
— А что вы сделаете, если я скажу «да»?
— Не знаю… Наверно, помогу вам уехать в Лондон.
— Ник, Лондон — последнее место на земле, где мне хотелось бы очутиться. Я молю Бога, чтобы мне никогда в жизни не пришлось встречаться с миссис Брэндон и Кларой.
— Джули, вы взволнованы этими разговорами. Не будем больше об этом. Давайте поедем домой. Уже темнеет, мама и дедушка будут волноваться.
— Ник, я хочу сказать вам, что мне очень нравится ваша семья. Они так добры ко мне.
— И вы нравитесь им, Джули. Мои родные никогда не поступили бы, как Клара и миссис Брэндон. О Господи, противно вспоминать всю эту историю, — поморщился Ник.
— И как много сил потратили и не пожалели денег…
— Все на благо Джеффри.
— Интересно, как он оценивает такую заботу?
— Понятия не имею. Мне его жаль. Он потерял вас и теперь понимает, как был не прав. Потерять вас было бы само по себе тяжело, а он вдобавок еще узнал, какую подлость совершили его мать и сестра. Даже трудно представить, как он это перенес.
Джули задумалась.
— Я иногда размышляю, — медленно проговорила она, — как они собирались выпутаться. Ведь рано или поздно Джеффри сложил бы два и два.
— Что вы хотите сказать?
— Да очень просто. Или я сама, или Кларк объяснили бы все.
— По-видимому, им и в голову не приходило, что Кларк будет так печься о вас. Им надо было только, чтобы Джеффри узнал: вы отправились в Акапулько и провели неделю в «злачном месте».
— А если бы он им не поверил? Ведь в брачную ночь он убедился бы, что я — девственница.
— Они рассчитывали на горячую кровь Брэндонов. По-моему, Джеффри больше волновало, что подумают люди, чем сама ваша поездка в Акапулько. Но вот что мне непонятно: как они собирались управиться с этим типом — фотографом?
— То есть?
— Ну как вы не понимаете? Однажды став на скользкий путь, человек неминуемо движется по нему дальше. А здесь — типичный шантаж. Если бы Клара с матерью отказались платить, он бы отправился прямиком к Джеффри.
— Об этом я не подумала.
— Бог с ними, Джули, теперь все кончилось, я надеюсь, к моей выгоде.
— Вы обещали, что не будете больше говорить о свадьбе, Ник, — напомнила Джули.
— Я помню. Но не лишайте меня все же надежды до конца.
— Я думаю, Ник, вы совершенно правы: нам пора домой.
Они плыли в лучах заката по затихшему, едва плещущемуся морю. Джули задремала. Ее мысли лениво переходили то к Джеффри с сестрой и матерью, то к дому на чудесном острове. Еще не отдавая самой себе в этом отчета, она мысленно уже обустраивала этот дом для себя и для Ника.