– Так что, Лея, расскажешь свою удивительную историю?
Да, мое имя в его устах – все еще самое сексуальное, что я слышала.
– Историю?
– Да, расскажи мне все. Откуда, когда, как.
– Ничего интересного, честное слово, – смущенно тереблю белую скатерть, не поднимая взгляд. – Кроме выдающегося имени ничего и нет.
– Ах да, имя – удивительное имя. – Он улыбается. – Никогда не слышал красивее. Особенно звучно с фамилией.
Черт. Конечно же, он знает мою фамилию. Он же руководитель! Он, наверное, все обо мне знает и возраст, и образование, не удивлюсь, если даже вес как-то вызнал.
– О, боже, – закрываю лицо ладонями. – Ненавижу свою фамилию! – говорю сквозь зажатые пальцы.
– Зато запоминается.
Всего два слова. Такие простые и понятные. А кажется, перевернули меня с ног на голову и хорошенько встряхнули. Да так, что все монетки из карманов высыпались. Запоминается! Он не считает ее глупой и даже не насмехается над ней, он считает, что она запоминается!
Смотрю в эти удивительные глаза и просто не понимаю. Этот мужчина реальный? Он настоящий? Не плод моего воображения или чересчур разыгравшейся фантазии?
Последующие полтора часа мы проводим за разговорами, поглощением еды и многозначительными взглядами. Он ещё несколько раз берет меня за руку, а я позволяю утонуть своей ладони в его тепле. На кофе атмосфера между нами меняется: мы резко замолкаем и просто смотрим на наши сплетенные пальцы. Мне кажется, я хочу, чтобы он меня поцеловал.
Он оплачивает счет и помогает мне встать – герой из сказки, не иначе – а потом кладет руку на мою талию, прижимая меня к своему крепкому телу.
-Я бы продолжил вечер у меня, – говорит он мне в ухо, почти касаясь кожи губами. – У меня замечательная кофемашина.
Меня пронзает очередной электрической волной, оседая где-то внизу живота. Никогда не испытывала подобных чувств. Голова как в тумане от его запаха и прикосновений. Что он говорит? Кофе? Продолжить? Я за, конечно, за!
– Ваш заказ, – говорит неожиданно откуда-то взявшаяся девушка, прерывая этот морок.
В ее руках белая роза – точно такая же, как та, что была расплющена лифтом часами ранее.
Александр Германович забирает ее из рук девушки и протягивает мне, не переставая улыбаться. Его руки соскальзывают с моей талии, и туман рассеивается. Я смотрю на цветок и на мужчину напротив. На что я только что чуть не согласилась?
– Взамен безвременно почившей, – снова шепчет мне на ухо.
Дрожь от его близости никуда не уходит, но голова немного проясняется. Этот мужчина – сирена, будь у него сиськи, топил бы корабли!
Мы идём к его машине, он галантно открывает мне дверь и проходится рукой мне по бедру, пока помогает забраться в салон. И моему телу это нравится, оно отзывается на эти ненавязчивые ласки.
– Мне нужно домой, – говорит мозг, запихивая трепещущее сердце в темный чулан.
Босс удивленно разворачивается ко мне.
– А как же кофе?
– Может, в следующий раз?
– Лея, кофе – это просто кофе, – он берется за непослушную кудрявую прядь и отводит ее мне за ухо. А еще смотрит на меня так… так… не знаю, никогда раньше не сталкивалась с таким взглядом.
– Не сегодня, – робко улыбаюсь я.
– Окей, – он старается говорить непринужденно, но я явно слышу его разочарование. И оттого мне снова становится неловко. – Куда тебя отвезти?
Мы едем в полной тишине. Я бы даже сказала гнетущей. Даже радио не включаем. За окном мелькают освещенные таблоидами улицы и стройные ряды фонарей. Я прислоняюсь к окну, всматриваясь вдаль, размышляя, не испортила ли я все окончательно.
Когда машина останавливается возле моего дома, я не спешу выходить. Поднимаю взгляд на Александра Германовича и прикусываю губу. Что же сказать ему?
– Отличный был вечер, – он вновь улыбается, и за этой улыбкой нет никакого скрытого текста.
Я киваю, отстегивая ремень безопасности. Кладу розу на панель, чтобы дотянуться до сумки на заднем сидении. И сталкиваюсь с плечом Босса головой. Даже здесь умудрилась выставить себя неуклюжей. Класс.
Биг Босс тоже отстегивает ремень и резко подается вперед. Я ничего не успеваю понять, а его губы уже накрывают мои. Мягко, воздушно, он касается меня, ласкает, приоткрывает губы, чтобы проникнуть глубже. Его язык вступает в медленный танец с моим – чувственно, нежно, убийственно медленно.