Поднятые в немом вопросе брови стали ей красноречивым ответом.
Никого, кто мог бы помочь ей в случае непредвиденного, рядом не было, и грубить не стоило, но это почему-то не остановило девушку, хоть инстинкт самосохранения и надрывал глотку изо всех сил. Она растянула губы в нарочито вежливой улыбке и пропела сладким голоском:
– Напомнить тебе, что присутствие Егора очень влияет на наличие в тебе смелости?
Да, это было совсем некстати. Марина не успела уловить момент, после которого ярость в глазах Гордеева достигла своего апогея, а когда всё же поняла это, уже чувствовала боль в плечах, которые он грубо сжал пальцами. Буквально спустя секунду осознавая, что стоит спиной к стене, прижатая его твёрдыми руками, и смотрит в налитые злобой серо-зелёные глаза, которые, казалось, потемнели в одно мгновение.
Благо, она была на каблуках, и не приходилось взирать на него снизу вверх.
Между ними настолько мало пространства, что девушка до боли вжалась затылком в стену. В надежде, кажется, раствориться в ней, слиться, стать одним целым. Эта ярость, овладевшая его глазами до самого края радужек, казалась такой яркой и густой, такой осязаемой, словно бы уже сейчас пропитала воздух в кабинете на свой едкий, ядовитый манер.
Хотелось отвернуться, но Марина просто не могла себе этого позволить.
– Ты не ответил на вопрос, – прошипела она, тут же закусывая губу и со свистом втягивая в себя воздух – Гордеев сильнее сжал её плечи. – Убери руки от меня.
Гейден даже думать не хотелось о том, как мерзко будут выглядеть синяки на коже от его не менее мерзких пальцев.
– Заткнись, – сквозь зубы процедил он, медленно оглядев её с отвращением с головы до ног и обратно, – дрянь.
Пальцы взметнулись к его рукам, цепляясь за ладони, впиваясь в кожу ногтями, из-за чего он сжал челюсти, размыкая губы и обнажая нижний ряд зубов. Отпускать её Артур, кажется, не планировал, и бестолковые попытки высвободиться ни к чему не вели.
– Всё, что можешь, – кидаться пустыми оскорблениями и смотреть на людей, как на говно, хотя говно здесь только ты, – голос охрип. Марина чувствовала сухость в нём и едва не давилась ею, искренне наслаждаясь всем негативом, отразившимся на лице Гордеева.
Она уже не чувствовала своих рук и боли в плечах, то ли привыкнув, то ли позволив адреналину вскружить ей голову. Как это называется? То, что сейчас происходило с ней. Когда надо бежать, молчать и игнорировать, а она провоцирует, рвётся и почти кричит.
И уже не боится. Почти радуется, ведь Артур щурит глаза, а предостережение, которое плещется в этих глазах, голое, чистое, почти что вопящее, не отзывается в ней должным ужасом. Всё это – нет.
Но его слова.
– Его здесь нет. Сейчас ничто не помешает мне преподать тебе урок, Гейден.
И вот он – крошечный мотылёк страха. Затрепетался в груди, лихорадочно маша лёгкими крыльями, бился о рёбра, и каждый удар – молнией по всем внутренностям.
Дошло, наконец-то. Ты одна, тебе никто не поможет.
– Убери руки! – Марина услышала в собственном голосе звонкую истерику. Панику. Она бессмысленно хваталась пальцами за его запястья, скользя влажными ладонями по его предплечьям. Только вот его хватка была сильнее её попыток избежать обжигающих прикосновений.
Он вдруг опасно начал приближаться к ней, и она перестала дышать, наблюдая за дикими глазами перед своим лицом. Когда между ними осталось с десяток сантиметров – не больше, – он, наконец, остановился, и его губы искривились в тошнотворно-гадкой ухмылке.
– Заставь меня.
Гейден не могла заставить. Однако заставило другое.
Звук открывающейся двери буквально откинул от Марины Гордеева, и она тут же наполнила лёгкие кислородом, оглядываясь в поисках своего спасителя.
В кабинет заглянула девчушка класса седьмого, пушистые каштановые волосы которой обхватила белая ленточка, позволив волнистым прядям улечься на одно плечо. Большие тёмные глаза распахнулись ещё шире, стоило ей увидеть молодых людей и девушку.
– Ой, а Алёны Дмитриевны нет? – спросила она весёлым звонким голоском, посмотрев на Марину.
Слава богу, она не видела, что сейчас творилось с Мариной. И не замечала этого лютого, почти болезненного напряжения в воздухе. Из-за него дышать было сложно.
– Нет, – ответила Гейден, качая головой, и, убрав локон, упавший к скуле, ринулась к двери, обходя ученицу и покидая злополучный кабинет.
Игнорируя взгляды парней, прожигающие её спину насквозь.
Плечи снова заныли, обретая былую чувствительность, и Марина закусила губу, смаргивая слёзы, так и норовившие скатиться с уже ставших влажными ресниц.