– Я знаю. Друзья беспокоились обо мне, но теперь должны беспокоиться те, кто меня схватил и посадил в тюрьму… Дни их сочтены…
Они оба молчали. Баоцин думал о тех страданиях, с которыми столкнулся Мэн Лян. Спокойно текущая вода, аромат диких трав и чистое безоблачное небо развеяли беспокойство.
Баоцин хотел, чтобы Мэн Лян повидался с Сюлянь. Покраснев, он сказал Мэн Ляну, что у нее уже есть ребенок. Мэн Лян вовсе не был удивлен. Он сказал:
– Я погляжу на нее после. Несчастное существо. Она, как и я, тоже оказалась в тюрьме. Только я сидел в простой тюрьме, а она – в духовной.
Баоцин вздохнул.
– Я и вправду ее не понимаю и ничего не могу ей посоветовать или предложить. Она волнует меня больше всего. Восемь лет войны, хаос и беспорядок. Можно считать, что мне как актеру повезло и я прожил эти годы неплохо. Очень многие, более способные, чем я, устроились хуже. Только вот Сюлянь, это поистине боль моего сердца.
– Я понимаю. – Мэн Лян встал, чтобы размять ноги. – Дорогой друг, ваши поступки всегда следовали общему течению, только вы сами этого не замечали.
– Приведите мне какой-нибудь пример.
– Вы не соглашались продать Сюлянь, это прекрасный пример. Но это вовсе не была ваша идея. Времена изменились, и вы должны были измениться вслед. Жена ваша считает, что нет ничего плохого в продаже людей, потому что веяния новой эпохи еще не коснулись ее. Есть масса людей, которых она еще не коснулась. Фраза, которую часто произносит ваша жена – «Раз скиталец, значит человек с несчастной судьбой», – была известна восемьсот лет назад. Но она продолжает ее повторять, как будто это что-то совершенно новое. Вот вы – человек более передовой. Вы идете впереди нее.
– Спасибо вам на добром слове! – закивал Баоцин.
– Посмотрите на воды этой реки, – продолжал Мэн Лян. – Некоторые рыбы плывут по течению, а некоторые знай себе прячутся в щелях между камней, и ни с места.
– Есть такие рыбы, – подтвердил Баоцин.
– Как ваша жена, которая вообще не желает шевелиться. Вы продвинулись вперед, знаете, что продавать людей нехорошо. Однако и вы продвинулись всего лишь немножко. В других областях вы стали похожи на рыбу, прячущуюся в расщелинах, и не двигаетесь совершенно. Вы не хотели признать, что Сюлянь нужна любовь, поэтому не смогли наставить ее на правильный путь. Тоскуя по любви и не получая ее, Сюлянь мучилась. Первый же мужчина, которого она встретила, обманул ее… Она думала, что это и есть любовь. Любовь и вожделение различить не так легко. Это вы познакомили ее с Чжан Вэнем… Если бы вы понимали, что любовь вовсе не зазорна, то должны были бы откровенно с ней обо всем поговорить и помочь. Кончилось же это тем, что вы решили пойти на хитрость, допустимую разве что в отношении ваших коллег, вот все и провалилось. Вы потерпели поражение потому, что не понимали, что времена изменились. Сюлянь оказалась очень смелой, решила идти напролом, вот и расшибла себе голову. Она стала жертвой закона природы. Мой друг, вы вместе с ней попали в омут. – Мэн Лян показал пальцем на воронку посреди реки.
Баоцин наклонился вперед, чтобы разглядеть убегающие волны.
– Я надеюсь, что она сможет тихо и спокойно пережить все случившееся.
– Завтра мы уже будем проходить ущелья, – сказал Мэн Лян. – Опасных порогов и отмелей там хоть отбавляй. Опытный лоцман может спокойно и уверенно провести пароход через самые опасные места. Поэтому я давно говорил, что нужно отправить Сюлянь в школу. Будь у нее знания и опыт, возможно, она не потеряла бы направление в этом огромном омуте человеческой жизни. Я сослужил ей медвежью услугу и очень виноват. Я и подумать не мог, что школа может настолько испортиться. Такая девушка, как Сюлянь, конечно же, не вынесла подобного унижения. Я отношусь к ней как к своей родной дочери. Однако я хоть и не преднамеренно, но стал причиной ее несчастий.
Помолчав довольно долго, Баоцин спросил:
– Вы думаете, что если бы Сюлянь училась в той школе, то все эти неприятности не произошли бы? Разве у молодых людей, которые свободно болтают о любви, не бывает несчастий?
– Любовные драмы происходят во все времена и со всеми, – сказал Мэн Лян. – Не только с Сюлянь. Знания и опыт сослужили бы ей добрую службу, но не смогли бы застраховать от случайностей. Вы не думайте, что Сюлянь родила ребенка и на этом все кончилось. Сама любовь стала для нее жизненным уроком. Столкнувшись с такой бедой, она приобрела больше мудрости. Потеря невинности вовсе не значит, что она не может двигаться вперед. Вам только нужно хорошенько ею управлять, вдохновлять ее, и она сможет снова обрести уважение и веру в себя. – Мэн Лян внимательно смотрел на Баоцина, будто боялся, что тот не поверит его словам. Он расстегнул ворот рубашки, из-под которой показались рубцы. – Когда я сидел в тюрьме, они обращались со мной вот так. Это выжжено ароматными палочками.