Баоцин огляделся, сесть было некуда.
– Я постою, – сказал он вежливо. – Не беспокойтесь, Сые, я чай пить не буду. Тетушка Тан, как ваше здоровье?
– Здоровье?! – переспросила тетушка Тан сердито. – С тех пор как мы прибыли в это чертово место, я похудела на добрый десяток цзиней. – Она пощупала свои толстые руки и вздохнула.
– А вы, Циньчжу? – Баоцин улыбался, желая выразить добрые чувства.
Циньчжу сначала хихикнула и лишь потом нашлась, что ответить.
– О, дядюшка Фан, а голова у вас все так же блестит, – сказала она как бы в шутку.
Баоцин засмеялся. Циньчжу была одета очень просто, на лице не было косметики, и, возможно, подумал он, ей еще не пришлось заниматься побочным ремеслом. Баоцин никогда ее не любил и не хотел, чтобы Сюлянь с ней водилась. Если были деньги, Циньчжу могла вытворить что угодно. Баоцин не знал, какие у нее сейчас отношения с Сяо Лю. Он взял себя в руки и спросил:
– А где Сяо Лю?
– Сяо Лю! Сяо Лю! Выходи быстрее, пришел дядюшка Фан! – позвал Тан Сые.
Зевая и жмурясь от света, Сяо Лю лениво выполз из комнаты. Ему можно было дать лет тридцать. Он был настолько худ и слаб, что легкое дуновение ветерка, казалось, могло его унести.
Обычно лицо его было бледным, как полотно, и он смахивал на наркомана, но сейчас оно слегка порозовело со сна, и Сяо Лю казался моложе и проще.
Увидев Баоцина, Сяо Лю очень обрадовался. Улыбаясь, он произнес ласково:
– О, дядюшка Фан! – И, заметив, что Баоцин стоит, поспешил предложить: – Я схожу принесу вам стул?
– Не беспокойся, – сказал Баоцин вежливо. – Как живешь, Сяо Лю?
Тан Сые поторопился вставить слово:
– Давайте поговорим лучше о серьезных вещах. Что мы все вокруг да около?
– Верно. Господин Фан. – Тетушка Тан обратилась к Баоцину. – Если у вас имеются какие-то идеи, вы и начинайте. – Она изо всех сил обмахивалась веером.
Баоцин не стал кривить душой.
– Циньчжу! Сяо Лю! Я пришел просить вас о помощи. Я хочу организовать труппу.
– О чем тут говорить? – тетушка Тан засмеялась. – Раз вы хотите, чтобы мы вам помогли, выдайте нам предварительно немного денег.
Баоцин от неожиданности оторопел, но быстро совладал с собой и выдавил на лице улыбку:
– Моя добрая тетушка, вы хотите, чтобы я дал аванс? Ведь и мы и вы – беженцы, не так ли?
Тетушка Тан насупилась. Сяо Лю, вообще-то, хотел сказать, что он готов помочь, но проглотил чуть не сорвавшиеся с языка слова. Он достал пачку сигарет «Два пистолета» и решил всех угостить. Все, кроме Баоцина, взяли по одной.
– Без аванса мы работать не сможем, – сказал Тан Сые.
– Дружеские отношения и доверие ведь сильнее всего, верно? – Слова Баоцина прозвучали очень искренне и задушевно.
– А если вы не соберете труппу, а мы найдем работу где-нибудь в другом месте. Как быть тогда? – спросил Тан Сые. Он не так доверял дружеским отношениям и верности слову.
– Как же я смогу преградить вам, уважаемый, путь к богатству! – Иногда Баоцин бывал достаточно язвителен.
– Да? Прекрасно. Каждый из нас будет создавать свое благополучие на пустом месте. Ого! – Тетушка Тан наконец решила излить свой гнев и сошла на крик, уставившись глазами в потолок.
– Если говорить всерьез, – Баоцин говорил очень убедительно, – то после создания труппы разве смог бы я отнестись к вам несправедливо? Сколько получит моя приемная дочь Сюлянь, столько получит и Циньчжу. Что же касается Сяо Лю, то кому он будет аккомпанировать, от того он и будет получать свои двадцать процентов. Это старое правило. Годится?
– Я… – Сяо Лю стал заикаться и, не в силах высказать свои мысли, лишь покивал головой, выражая согласие.
Тан Сые с женой решили больше не разговаривать. Они уставились на Баоцина, надеясь тем самым поставить его в затруднительное положение и принудить к более благоприятным для них условиям. В действительности же они понимали, что и выдвинутые им условия, вообще-то, были недурны.
Наконец рот раскрыла Циньчжу:
– Дядюшка Фан, пусть будет по-вашему! – Тан Сые и тетушка вздохнули с облегчением.
– Ладно. Так и порешили. Ждите от меня весточку, – сказал Баоцин и распрощался.
Глава 4
Зал для исполнения сказов назывался «Мир и покой». Так же назывался и сам театр народного сказа, который Баоцин видел на гастролях в Бэйпине лет тридцать назад.
Он располагался на самой оживленной улице города и мог вместить человек двести. По расчетам Баоцина, сотня зрителей гарантировала ему возврат вложенных средств, сто пятьдесят человек уже давали некоторую прибыль, а полный зал позволял получить солидный доход.